Поза могла бы выглядеть откровенно и даже сексуально, если бы надомной находился не Даймон.
— Говорила же — ты недостаточно привлекателен, чтобы я добровольно это терпела, — произнесла я, пытаясь вывернуться. Но снотворное делало своё — мышцы не слушались, движения стали вялыми и неуклюжими.
Я занесла ногу, упёршись ступнёй ему в грудь в тщетной попытке оттолкнуть. Он был сильнее, а карфентанил лишал меня последних шансов. Вместо отступления он обхватил мою ногу, провёл ладонью вверх по бедру и с лёгкостью закинул её себе на плечо. Прикосновение его шершавых пальцев к коже, даже сквозь одежду, вызвало противную гремучую смесь отвращения и возбуждения.
— Потрахаемся? — предложил он, глядя сверху вниз. В его карих глазах читался скорее вызов, чем желание.
— Не в этой жизни, — выдохнула я, чувствуя, как по телу бегут мурашки от жара и холода.
Он коротко рассмеялся.
— Ты меня хочешь. Я вижу.
— Я хочу тебя пристрелить, — голос сорвался на хрип. Рука потянулась к «Увещевателю» на бедре, но пальцы не слушались, скользя по рукоятке. — Что я сейчас и сделаю, если не отвалишь.
Он наклонился ниже, и его лицо оказалось в сантиметрах от моего. Дымное дыхание коснулось губ.
— Валяй. Я даже не буду сопротивляться.
Его большой палец грубо провёл по моей нижней губе, заставив её дрогнуть. Всё внутри сжалось — от ярости, унижения и этого грёбаного наркотика, выворачивающего сознание наизнанку.
— Ты настолько отбитый, что не боишься умереть, учитывая, что можешь? — прошептала я, чувствуя, как темнеет в глазах.
— Я уже подыхал, — его голос прозвучал неожиданно тихо, почти задумчиво. — Так чего бояться?
Он приблизился к моим губам, и я уже была уверена, что он поцелует меня — грубо, по-зверски, как всё, что он делал. Но в тот миг, когда его губы почти коснулись моих, карфентанил нанёс решающий удар.
Сознание поплыло, словно корабль, сорвавшийся с якоря. Звуки стали приглушёнными, свет расплылся в разноцветные пятна. Последнее, что я увидела, — его насмешливый взгляд, прежде чем тьма накрыла меня с головой.
11
Сознание возвращалось ко мне медленно и нехотя, будто я выныривала из густой, вязкой смолы. Первым делом я ощутила тяжесть — такую, словно на меня навалили бетонную плиту. Каждый мускул ныл от тупой, выматывающей усталости, а в висках отдавался мерный, навязчивый стук.
— Вот же сука… — хрипло выдохнула я, с трудом приподнимая веки.
Карфентанил. Редкая дрянь. Не знай я, что это такое, могла бы решить, что мной основательно попользовались, пока я была без сознания. И не в самом приятном смысле этого слова.
С горем пополам я села на кровати, опираясь на дрожащие руки. Комната плыла перед глазами, очертания мебели расплывались и двоились. Я провела ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть оцепенение. Хорошенькое «сотрудничество» — всё самое неприятное опять досталось мне.
Инстинктивно я провела быстрый осмотр. Верхняя одежда снята, обувь тоже, на мне остались только штаны и чёрная майка. Ни синяков, ни ссадин, ни других «характерных признаков». Всё было на своих местах, если не считать свинцовой тяжести во всём теле и противной пустоты в голове.
— Чёртов Даймон, — прошептала я, нащупывая на прикроватной тумбочке свои перчатки. — Он прекрасно знал, что я вырублюсь. Так зачем было дразнить? Получить удовольствие от моей беспомощности? Идиот.
С трудом натянув перчатки, я попыталась встать. Ноги подкосились, и я едва не рухнула обратно на матрас, успев схватиться за спинку кровати. Именно из-за таких ощущений я и не любила наркотики. Бесполезная трата времени. Да, совру, если скажу, что не пыталась умереть с их помощью. Но хватило меня всего на один серьёзный эксперимент. Эффект — тот же, что и от всего остального: разочарование и утренняя мигрень, которая даже мне казалась адской.
Я снова прижала руку к лицу, чувствуя, как холодный металл импланта сквозь ткань перчатки давит на переносицу. Нужно было приходить в себя. И как можно быстрее.
В этот момент дверь бесшумно открылась. В проёме, словно чёрная туча, стоял Даймон. В одной руке он держал дымящуюся кружку, от которой тянулся соблазнительный аромат кофе. Он окинул меня медленным, оценивающим взглядом.
— Ну, здравствуй, соня. Пришла в себя?
— Какого чёрта? — выдавила я, всё ещё держась за спинку кровати. — Ты что, под дверью дежурил?
— Нет. Просто почувствовал, что ты проснулась. Сердце заработало быстрее, кровь побежала веселее.