Но это был вопрос в пустоту. Тварь лишь продолжала своё дело.
Чавкая. Чавкая. Чавкая.
Ухмылка сама расползлась по моему лицу, когда она дошла до локтя и вдруг отпрянула. Её алые глаза уставились на изуродованную, окровавленную руку, а затем — на меня. Жуткая улыбка медленно сползла, сменившись выражением, которое я бы назвала недоумением.
Её начинает рвать. Она давится, извергая обратно только что проглоченные куски моей плоти.
Я с усилием приподнимаюсь и кое-как встаю на ноги, покачиваясь от потери крови, но тело уже спешно пытается восполнить её. Тварь, продолжая блевать, на четвереньках пятясь, пытается отползти от меня к выходу. В её движениях больше нет и следа уверенной хищности — лишь паника.
— Ну куда же ты? — хриплю я. — Мы же только начали играть.
Я медленно, преодолевая волны тошноты и головокружения, подбираю пистолет. Сквозь пьянящую боль я перезаряжаю его, едва шевеля уже начинающей функционировать рукой. Пальцы плохо слушаются, но мы с «Увещевателем» старые друзья. Он понимает меня с полуслова. С полудвижения.
Я подхожу к твари, которая, хрипя и давясь, уползает от меня.
— Знаешь, я разочарована, — говорю я, наступая на её длинные, бледные пальцы. Хруст костей под каблуком отдаётся приятным эхом в моём воспалённом мозгу. — Я ожидала от тебя большей изобретательности. Или хотя бы более яростных попыток меня убить. А ты… ты просто жрёшь. Как все они. Это довольно скучно.
Выстрел грохочет в подвале, оглушительно громкий в тишине. Пуля отбрасывает её голову назад. Чёрная, бесформенная масса на мгновение застывает в воздухе, а затем падает в лужу её же собственной рвоты. Тело твари медленно растворяется в едком дыму, но у меня не было ни торжества, ни облегчения — лишь грызущее чувство нестыковки. Выживший ребёнок. Тварь, мстящая за него. Это никак не укладывалось у меня в голове.
Я засунула «Увещеватель» в кобуру. Скорее всего, Логик уже выбрался из здания вместе с пацаном, а значит, делать мне здесь больше было нечего. Я вышла из подвала, и тяжёлая, покорёженная дверь захлопнулась за моей спиной.
В коридоре было невыносимо тихо. Я шла, но меня не покидало чувство, что за мной кто-то наблюдает. Казалось, будто незримая тень крадётся по пятам. Паранойя? Или я что-то упустила?
Я резко остановилась, замерла на мгновение, вглядываясь в колышущиеся тени в конце коридора. Или это дрожали мои собственные веки? Чёрт. Затем, не раздумывая, я развернулась и с разбегу вломилась в ближайшую распахнутую квартиру, плечом вышибая и без того полуразрушенную дверь.
Пыль взметнулась в лучах слабого света, пробивавшегося сквозь полузашторенное окно. Пустота. Гробовая тишина, лишь изредка прерываемая мерным падением капель откуда-то сверху. Ничего. Ни единого движения, ни шороха. Только перевёрнутая мебель, клочья обоев и тёмные, бурые пятна на потрескавшемся паркете.
— Бред, — прошипела я себе под нос, но напряжение не уходило.
Ощущение было таким ярким, таким навязчивым… Неужели здесь была ещё одна тварь? Но тогда почему она не напала? Почему не воспользовалась моментом, когда я была занята первой? Или это была не тварь? А может, мой измотанный мозг начал подбрасывать мне глюки? Я с силой провела рукой по лицу, чувствуя, как под кожей пульсирует усталость. Чёрт возьми, сколько я уже не спала? Неделю? Или больше? Я, конечно, не умру от недосыпа, но координация уже скоро начнет подводить, в глазах всё поплывет, и эти ощущения — лишь первые звоночки. Скоро начнёт мерещиться и не такое.
Сдавленно выдохнув, я отступила из квартиры обратно в коридор. Чувство не ушло, лишь отползло в самый тёмный угол сознания, затаилось там, выжидая.
Я быстрым шагом преодолела оставшийся путь до выхода и с облегчением вдохнула прохладный, пропитанный смогом вечерний воздух. Он показался мне сладким нектаром после удушающей сладковатой вони разложения.
У подъезда, прислонившись к ржавому кузову нашего «Церберуса», стоял Логик. Его хромированный корпус тускло отсвечивал в свете уличных фонарей. Рядом, на корточках, сидел мальчишка, уронив лицо в колени и обхватив голову руками. Казалось, он пытался стать совсем маленьким и невидимым.
Я сделала шаг к ним, и тут из теней метнулась знакомая фигура.
— Моя жена! — его голос был сорванным, хриплым, полным безумия и отчаяния. — Вы нашли её? Вы должны были найти её! Где Сара?!
Этот мужчина. Снова он. Его истеричное нытьё впивалось мне в мозг, как заноза. Моё и так тонюсенькое терпение лопнуло. Не моя вина, что его жизнь пошла под откос. Не я открывала эти чёртовы врата. И уж точно я не обязана была его утешать или выслушивать эти вопли.