Напротив неё, прислонившись спиной к разбитой витрине, был Виктор. Его форма была порвана и испачкана, местами виднелись ссадины. Но больше всего пострадало лицо. Он прижимал к нему ладони, а из-под пальцев обильно стекала кровь, заливая воротник и грудь. Когда он, услышав нас, убрал руки, у меня внутри всё похолодело.
Его механические глаза были рассечены. По левому зияла глубокая трещина, из которой сочилась маслянистая жидкость, смешанная с кровью. Правый был повреждён меньше, но его линза тоже была поцарапана, а сам имплант неестественно дёргался, пытаясь сфокусироваться. По щеке шёл глубокий порез, но это было не критично — ещё можно было подлатать. Он дышал ровно, слишком ровно, будто сознательно подавлял панику.
— Что здесь происходит? — прозвучал мой голос.
Айрин медленно перевела на нас свой взгляд. В её глазах не было того бешенства, которое можно было бы ожидать, судя по происходящему, — лишь ледяная, бездонная ненависть.
— Убийство, — спокойно сказала она. — Разве не заметно?
— Айрин, хватит, — рыкнул Даймон, делая пару шагов вперёд. — Это была случайность. Ты же знаешь.
— Да пошёл ты нахрен, Даймон! — её голос сорвался на высокую, истеричную ноту, но тут же снова стал ровным и ядовитым. — Мне поебать. Вы виноваты. И заплатите за это.
Я попыталась вступиться, всё ещё цепляясь за свой ускользающий разум.
— Чтобы это ни было, это не повод набрасываться на своих! Тут полно тварей, или ты забыла?
— Неужели? — она криво улыбнулась. — Это, наверное, тех, с которыми мы с Леоном только что разобрались? Охуеть, поддержка была от вас. Видимо, думали, что мы сдохнем, да? И вы спокойно свалите?
— Всё было не так, — попыталась я возразить, но голос изменил мне, задрожал.
— С ней бесполезно говорить, — бросил Даймон мне через плечо. — Я разберусь. Помоги Виктору.
Он снова сделал шаг вперёд, расставив руки, готовясь принять удар.
— Никто никуда не уйдёт, — прошипела Айрин.
Она бросилась на Даймона. Молча, но с тихим, смертоносным шипением. Её оружие взвыло, зубья превратились в смазанный кровью круг. Она нанесла диагональный удар — быстрый, точный, направленный на то, чтобы располосовать его от плеча до бедра.
Он даже не дрогнул. Быстрым, отработанным движением он поднёс ладонь ко рту, надкусил кожу у основания большого пальца до крови и выхватил из разреза кровавый клинок. То же самое он проделал со второй рукой. Короткие изогнутые клинки умело легли в его ладони. Он скрестил их над головой, приняв на себя удар.
Звук был оглушительным — рёв бензопилы, скрежет по псевдокристаллической крови, искры. Я до сих пор не понимала, как ему удаётся делать кровь твёрдой. Но Даймон даже не сдвинулся с места, лишь слегка подался корпусом, амортизируя удар. Его лицо оставалось каменным.
Я отскочила в сторону, к Виктору, едва удерживая равновесие. Мир поплыл, но я впилась ногтями в ладонь, чтобы боль прояснила сознание.
— Держись, — буркнула я, подходя к нему. — Насколько всё плохо?
— Управляемо, — ответил он, и его голос, хоть и напряжённый, был по-прежнему твёрдым. — Левый оптический сенсор выведен из строя. Правая система наведения работает с помехами. Я не смогу остановить её. Помоги мне встать.
Он протянул руку. Я схватила её и потянула на себя. Он поднялся, слегка пошатнулся, но устоял. Его уцелевший механический зрачок сузился, сфокусировавшись на мне.
— Где тварь? — спросил он тихо.
— Упакована. Даймон выволок её на парковку, — коротко доложила я.
— Хорошо. Теперь нужно остановить её, — он кивнул в сторону Айрин.
Мир плыл перед глазами, а в ушах гудело, словно я только что вынырнула из-под воды.
— Как? — хрипло выдохнула я, с трудом фокусируя взгляд. — Я… едва стою.
Виктор, прислонившись к разбитой витрине, медленно повернул ко мне голову. Его повреждённый оптический сенсор жужжал, пытаясь поймать фокус.
— Она истощена после сражения с тварями, — произнёс он ровно, будто комментировал погоду. — Но движима яростью и сейчас черпает внутренние ресурсы. Измотайте её — и она свалится.
— Боюсь, у меня самой осталось пару минут, — выдавила я, чувствуя, как карфентанил сжимает лёгкие тихой, настырной удавкой. В глазах уже плясали чёрные мушки.
— Неужели? — в голосе Виктора прозвучала лёгкая, почти неощутимая нотка иронии. — Ты мне показалась человеком, у которого всегда есть запасной план.