Я попыталась пройти мимо, отведя взгляд, но он схватил меня за локоть.
— Отстань, — рыкнула я, пытаясь вырваться, но он не отпускал.
Его лицо, искажённое горем и злобой, приблизилось ко мне.
— Вы... вы все прокляты! Грешники! Несчастные души, обречённые гореть в аду! Это из-за вас они приходят! Пока вы ходите по земле, демоны будут лезть и лезть из своих дыр! Вы — язва на теле этого мира!
Поток брани лился на меня. Каждое слово било в одну и ту же точку, раскачивая и без того шаткие опоры моего самообладания. Всё это время я стояла к нему полубоком, и моя изуродованная рука была скрыта от него в тени.
Я очень медленно развернулась к нему лицом и резко подняла руку, тыча ему почти в самое лицо.
— Вот она, ваша благодарность. Вместо спасибо — одни проклятия. — я произнесла это тихо, но с такой ледяной ядовитостью, что он на мгновение замолк, уставившись на мою конечность.
Плоть уже затягивала рану, спешно покрывая обнажённые кости красной, влажной тканью, но кожа ещё не успела сформироваться. Рука была похожа на свежую тушу, всё тело в рваных, уже заживающих, но всё ещё жутких следах от когтей. Вид был откровенно отталкивающий, словно я действительно побывала в аду.
Его глаза округлились. Злоба и ненависть на его лице сменились сначала недоумением, затем ужасом, а потом — животным отвращением. Именно таким, каким обычно смотрят на нас, экзорцистов. Вот она, истинная благодарность простых людей. Сколько этих тварей ни перебей, они всё равно смотрят на нас как на дерьмо, как на нечто ещё более омерзительное, чем те, с кем мы боремся.
И какое уж тут может быть спасение души, когда мои руки так и чешутся свернуть ему шею, чтобы раз и навсегда заткнуть этот гнусный рот?
Мне даже не нужно было ничего говорить. Всё и так было написано у меня на лице. Он заткнулся. Его пальцы разжались, отпустив мой рукав. Он попятился, споткнулся, чуть не упал, потом, бормоча что-то невнятное, развернулся и пустился бежать, оглядываясь на меня с таким взглядом, будто видел самого дьявола.
Жалости к нему не было ни капли. Да, он потерял близкого человека. Но в каком мире мы живём? Мы все кого-то теряем. Это не оправдание.
Я развернулась к «Церберусу». Логик молча наблюдал за всей сценой. Я буквально кожей чувствовала исходящее от него волнами молчаливое, металлическое неодобрение.
— Сажай пацана в машину, — бросила я через плечо, распахивая водительскую дверь.
Он кивнул, его оптические сенсоры на мгновение задержались на моей заживающей руке, но он промолчал. Он аккуратно помог мальчишке подняться и усадил его на заднее сиденье. Тот сжался в углу, не поднимая глаз.
— Следуем в Церковь для передачи несовершеннолетнего под опеку? — раздался ровный, синтезированный голос Логика.
— Нет, — я плюхнулась на сиденье, захлопнув дверь. — Едем домой.
Логик замер на секунду. Я почти физически слышала, как его процессор лихорадочно перебирает протоколы, пытаясь найти в этом логику.
— Веритас, это противоречит процедуре. Ребёнок травмирован, ему требуется медицинская помощь, психологическая поддержка и...
— Я сказала — домой! — я ударила ладонью по рулю, отчего вся машина содрогнулась. — С этим парнем разберёмся завтра.
Я скосила глаза на мальчишку через зеркало заднего вида. Он сидел, сжавшись в комок, и уставился в окно. Его губы были сжаты, но... они будто бы шевелились. Словно он беззвучно что-то напевал про себя. Ту самую жуткую мелодию, что доносилась снизу. Или это снова померещилось?
Так или иначе, запах твари всё ещё висел вокруг него плотным ореолом. Логик его не чувствовал — он же машина, у него нет обоняния. Но мой изощрённый нюх улавливал его так же отчётливо, как и в доме.
Если этого пацана отвести прямиком в Церковь, и он попадётся на глаза другому экзорцисту... Тот, почуяв неладное, «позаботится» о нём так, что парень вряд ли выйдет оттуда живым. А я не могла допустить этого, пока он не ответит на мои вопросы.
Я резко повернула ключ зажигания, и двигатель «Церберуса» взревел низким, мощным басом.
— Веритас, учитывая состояние вашей правой конечности и общий уровень усталости, превышающий критический на 63%, будет логично, если управление автомобилем возьму на себя я, — произнёс Логик, устраиваясь на пассажирском сиденье. — Риск ДТП возрастает в...
— Справлюсь и сама, — я резко рванула с места, и он откинулся на спинку кресла, поспешно пристёгиваясь; он знал, как я вожу. — Даже с одной рукой я не доверю тебе руль. В прошлый раз ты чуть не врезался в столб, пытаясь «логично» объехать какого-то голубя.
— Птица вела себя нелогично, — пробурчал он. — Мой манёвр был рассчитан на сохранение её биологической целостности.