Мы вошли внутрь. Я на мгновение зажмурилась, привыкая к темноте. Как вдруг загорелся свет — холодный, белый, льющийся с потолка ровными линиями от LED-ламп.
Заброшенная оболочка скрывала не просто убежище. Это была полноценная лаборатория. Стеллажи с оборудованием, холодильные установки, мониторы, биоконтейнеры с какой-то жидкостью. Всё чистое, стерильное, сверкающее хромом и стеклом. Воздух был густым от запаха антисептика и слабого металлического душка.
— Вот чёрт, — вырвалось у меня. — Откуда здесь всё это?
Виктор, всё ещё опираясь на меня, слабо улыбнулся уголком рта.
— Я же говорил, что изучаю их. Ты думаешь, я стал бы этим заниматься, не имея ресурсов?
Я повела его дальше, внимательно оглядываясь. Чтобы достать всё это, нужны были не только деньги — нужны были связи. Кем же был Виктор на самом деле?
— Ты не похож на обычного экзорциста, — сказала я, подводя его к одному из столов.
— А я и не обычный, — он опёрся о него с тихим стоном. — Но, прошу, Веритас… сейчас у меня нет сил вести беседу. Не могла бы ты…
— Да, да, поняла, — перебила я, уже роясь в ближайшем шкафу. — Покажи, куда вести.
Он слабо кивнул в сторону небольшой операционной зоны — там было всё необходимое: хирургический стол, инструменты, лекарства. Я помогла ему дойти и усадила на стул возле раковины.
— Сиди, не двигайся.
Я надела перчатки, хотя механическими руками сделать это было непросто. Потом взяла ампулу с анестетиком, вскрыла её и набрала в шприц.
— Будет немного неприятно, — предупредила я, поднося иглу к его лицу.
— Я переживу.
Я ввела анестетик вокруг ран, потом взяла антисептик и начала промывать порезы. Кожа на его лице была бледной, а под ней проступали тонкие синие сосуды. Раны были неглубокими, но опасными вокруг глазниц.
— Прости, но в имплантах я не разбираюсь, — сказала я, готовя нить и иглу. — С этим тебе самому придётся разбираться.
— Ничего страшного, Веритас. Я благодарен, что ты не даёшь мне умереть от заражения.
— Не за что, — проворчала я, делая первый шов. — Сомневаюсь, что Даймон что-то смыслит в медицине.
— У моего партнёра таланты в других областях.
— Да, я заметила. Бросаться на рожон — это его конёк.
Виктор слегка улыбнулся.
— Я имел в виду преданность. Чтобы он ни говорил, он предан людям, за которыми идёт.
Я затянула нить потуже, чем нужно, и он слегка вздрогнул.
— А стоят ли те люди преданности, за которыми он идёт?
Виктор чуть повернул ко мне голову, его уцелевший сенсор сузился.
— Это ты мне скажи.
Я продолжила работу, шов за швом. Мои механические пальцы двигались с хирургической точностью, хотя это давалось мне нелегко. Но это было то, что я действительно умела делать хорошо.
— Я на твой счёт ещё не определилась, — сказала я, не глядя на него.
— Это из-за моих методов?
— Не только. Ты слишком таинственный для бывшего преступника. И слишком научно подкованный. Такое сочетание наводит на мысли.
— Всему своё время, Веритас. Я свяжусь с тобой, когда мы наведём тут порядок и приступим к работе.
— И ты расскажешь мне о вратах.
— Да. Я же обещал.
Я закончила последний шов, отрезала нить и откинулась назад, снимая перчатки. Виктор медленно поднялся со стула. Я инстинктивно протянула руку, чтобы поддержать его, но он мягко отстранился.
— Не нужно. Позволь мне оставить хоть каплю достоинства. Я дойду сам. К тому же у тебя есть ещё один пациент.
Он кивнул куда-то за мою спину. Я обернулась.
За моей спиной, опершись о стол, стоял Даймон. Похоже, он уже закончил перетаскивать тварь — на полу остался влажный след, ведущий к массивной двери в глубине лаборатории. Он скинул куртку, затем — порванный верх формы, обнажив торс. Небрежно он сел на стул, который только что покинул Виктор. Тот уже ковылял в другую часть лаборатории, к той самой массивной двери.
— Ну что, теперь, похоже, моя очередь, — произнес он, глядя куда-то поверх моей головы.
Я невольно задержала на Даймоне взгляд. Несмотря на глубокую рану на груди, и местами обожжённую плоть от слизи, тело у него было… впечатляющим. Широкая грудная клетка, рельефные мышцы пресса, мощные плечи, покрытые татуировками и старыми шрамами. Не будь я так скептически настроена по отношению к нему, возможно, даже повелась бы. Но к разочарованию Даймона, я смотрела на его тело как на объект для хирургического вмешательства, без сексуального подтекста.