— Кто вы? — спросил он уже более осознанно, но всё ещё с пустотой в голосе.
— Ты не помнишь? Я спасла тебя из того дома, где ты жил. И забрала к себе.
Он задумчиво нахмурил лоб, маленькие брови сдвинулись. Я видела, как он пытается пробиться сквозь туман в своей голове.
— Я… смутно помню, — наконец сказал он. — Вроде… я вас знаю. Где мы?
— В моей машине. Мы выехали на прогулку.
— Ночью? — его голос стал тоньше, в нём зазвучала неуверенность.
— Ты задремал по дороге, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, почти мягко. Получилось неестественно.
— Я не знаю… Всё так расплывчато. Я не помню, как мы выехали. Я не помню…
— Всё нормально, — перебила я, кладя ему на лоб руку в перчатке. Он инстинктивно прижался к холодной ткани. — Просто у тебя бывают провалы в памяти. Из-за лекарств, которые ты пьёшь.
— Лекарства? — он нахмурился.
— Да. Тебе их прописали, потому что… потому что ты видел странные вещи в том доме. Помнишь?
Его лицо исказилось от попытки вспомнить. И вдруг в его глазах мелькнул настоящий, живой страх.
— Да… я видел какое-то существо. Но оно не было плохим! Оно было… дружелюбным. И я… я с ним разговаривал. А потом… а потом…
Он замолчал, глаза его расширились, наполнившись невысказанным ужасом того, что было «потом».
— Тихо, малыш, — я притянула его к себе, обняла. Его маленькое тело задрожало. Он не плакал, просто дрожал. Я гладила его по спине своей механической рукой, чувствуя лишь давление его косточек сквозь ткань. — Давай ты ещё немного поспишь. Мне нужно ненадолго отойти к знакомым, а ты останешься здесь. Обещаешь вести себя хорошо? Сидеть тихо, никуда не выходить?
Он отодвинулся, посмотрел на меня. В его глазах была бездонная, детская доверчивость, смешанная со страхом остаться одному.
— Вы… вы же вернётесь? — прошептал он.
Его пальчик потянулся и ухватил меня за рукав плаща. Слабый, цепкий захват.
Я замерла. Взгляд упал на его руку — маленькую, грязноватую, с обкусанными ногтями. Потом поднялся на его лицо. И в этот момент сквозь все свои бронированные стены я почувствовала что-то острое и неуместное. Что-то вроде… ответственности.
Чёрт.
Я наклонилась, провела рукой по его щеке.
— Конечно, вернусь, — сказала я, и мой голос на мгновение потерял привычную сталь, став просто усталым. — Конечно.
Он немного успокоился, позволил уложить себя. Его глаза уже слипались. Я вышла из машины, щёлкнула замком, активировав полную блокировку.
Я шла в ночи, местами спотыкаясь о неровные участки дороги. Подошвы ботинок скрипели по щебню, и каждый звук казался в десять раз громче в этой тишине. Ночная прохлада холодила кожу, одновременно отрезвляя после удушающей атмосферы в машине. Было полчетвёртого ночи — самый сонный час, если верить физиологии. Я очень надеялась, что Даймон и Виктор в это время спят. Хотя с Виктором было непонятно — одержимые учёные редко следуют биоритмам.
Понимаю, я действовала безрассудно. Но другого пути не видела. Сколько ни прокручивала в голове варианты, ничего лучше не приходило. И я решила быть честной сама с собой. Веритас, ты всегда творишь херню, пора бы с этим смириться. Возможно, в этом и заключалась моя настоящая природа — не врача, не учёного, а профессионального нарушителя правил, даже своих собственных.
Именно поэтому я и подходила к убежищу. Серая коробка здания казалась ещё более невзрачной в лунном свете, словно пытаясь раствориться в пейзаже. Рядом с ним уже сновала бесформенная тёмная тень И'рика. Когда он заметил меня — или, точнее, я его — он вытянулся, подражая моей фигуре. Два горящих уголька в темноте уставились на меня.
— Ну что, нашёл какую-нибудь щель? — прошептала я, подходя к нему.
Его тень заволновалась, будто ветерок прошёлся по поверхности воды.
— Нет. Я мало знаю о строении ваших домов. Как я говорил, мозг ребёнка был ограничен знаниями, которые могли бы мне пригодиться.
Я окинула здание взглядом, пытаясь вспомнить все технические подробности из своей прошлой жизни. Лаборатории нужны системы вентиляции, дренажа, энергоснабжения...
— Ищи решётку. Это такая металлическая, чаще всего квадратная штука с перегородками. Обычно находится у самого фундамента, для притока воздуха или слива.
По И'рику сложно было что-то понять — у тени нет лица, — но, кажется, он задумался. Потом его форма снова потекла, устремившись к самой земле, туда, где стены уходили вниз. Он струйкой тумана протянулся вдоль здания, ощупывая каждый сантиметр бетона.