Прошло ещё пять минут. Я уже начала волноваться, когда наконец услышала тихий щелчок. Дверь приоткрылась на сантиметр.
С облегчением выдохнув, я одной затяжкой докурила вторую сигарету, швырнула её под ноги, раздавила каблуком и бросилась к двери.
За ней стоял И’рик — снова в облике тени, но теперь он выглядел… помятым. Его очертания дрожали, будто он только что пробежал марафон.
— Ты не представляешь, что мне пришлось пережить, — зашептал он, едва я переступила порог. — Там целый лабиринт, я чуть не заплутал, а потом была какая-то решётка с вентилятором, который чуть не засосал меня…
— Тише, — перебила я, притворив за собой дверь. Она бесшумно встала на место. — Двигаемся бесшумно и говорим шёпотом только при необходимости. Не забывай, мы тут не одни.
И’рик замолчал, его тень сжалась, будто от испуга. Я огляделась.
В лаборатории было тихо и темно. Очень темно. Лишь слабые светодиодные индикаторы на приборах мерцали вдали. Воздух был прохладным, пахло озоном, антисептиком и чем-то ещё — возможно, металлом. И царила такая густая тишина, что в ушах начинало звенеть.
И’рик обхватил меня за руку. Его «пальцы» были прохладными и невесомыми.
— Я вижу, — прошептал он. — Потеплее. Холоднее. Воздух движется. Я могу провести тебя.
Я кивнула, позволив ему вести меня. Он обводил меня вокруг невидимых в темноте препятствий — столов, стульев, каких-то ящиков. Один раз я всё же задела ногой что-то металлическое, и тихий гулкий звук разнёсся по помещению. Мы оба замерли, прислушиваясь. Ничего. Лишь гудение холодильников.
Мы подобрались вглубь, к той самой массивной двери, за которой находилась камера с существом. Перед ней мы остановились. Я начала осматривать стену, водя ладонями по бетону в поисках швов и неровностей.
Виктор сам говорил, что в камере есть центральный дренаж для откачки слизи, а значит, должна быть и вентиляция для поддержания давления и удаления испарений. Следовательно, где-то здесь должен быть технический канал для обслуживания…
Мои пальцы нащупали тонкий, почти неощутимый шов. Прямоугольник размером примерно сорок на шестьдесят сантиметров. Люк-невидимка. Обычная практика для лабораторий высокого уровня. Я ощупала периметр, нашла едва заметное углубление — кнопку. Нажала.
Люк бесшумно отъехал внутрь стены, открывая чёрный квадрат. Оттуда потянуло затхлым, влажным воздухом с примесью химикатов.
— Тебе нужно просочиться сюда, — сказала я И'рику, указывая в отверстие. — Затем спуститься вдоль трубы вниз. Под камерой найдёшь дренажную систему и попадёшь прямо туда. Только будь осторожен — там есть наблюдение. Постарайся не высовываться из стока, а приманить его к себе.
И'рик на мгновение застыл, его тень колыхалась на пороге тёмного проёма.
— Хорошо, — прошептал он наконец. — Я тебе доверяю.
Он просочился внутрь, как вода в слив. Я оставила люк открытым, чтобы он смог выбраться обратно, и повернулась к компьютерам на соседнем столе. Экран одного был тёмным, но на другом горели графики, столбцы цифр, кривые. Было видно, что система работает круглосуточно, собирая данные.
Я подошла, села на стул — он скрипнул предательски громко — и коснулась сенсорной панели.
На рабочем столе царил минимализм — аккуратность, достойная бывшего инквизитора. Я открыла проводник и начала листать папки: «Протоколы_Разрывов», «Анализ_биомассы», «Червоточины_Теория», «Отчёты_Церкви», «Личные_наблюдения».
Сердце забилось чаще. Я открыла «Червоточины_Теория». Передо мной развернулся документ, написанный сухим, техническим языком, — графики, формулы, запрещённые ссылки на исследования. Я начала читать, быстро пролистывая.
«...стабилизация гравитационной аномалии требует энергии, эквивалентной 10^14 джоулей на кубический метр...»
«...эффект временного старения материи в радиусе 50 метров от эпицентра обусловлен локальным ускорением энтропии...»
«...сущности, проникающие через разрыв, подвергаются молекулярной реструктуризации под воздействием наших законов физики. Процесс напоминает кристаллизацию с непредсказуемым результатом...»
Мозг, отвыкший от такого плотного потока научной информации, поначалу сопротивлялся. Но постепенно старые навыки начали возвращаться. Я вчитывалась, выхватывая суть. Виктор не врал. Разрывы действительно создавались искусственно. В файлах были схемы установок, расчёты, отчёты об испытаниях. Упоминались «стабилизаторы потока», «генераторы сингулярности», «квантовые якоря».
Я открыла другую папку — «Отчёты_Церкви». Внутри лежали файлы с грифами «Совершенно секретно» и «Только для инквизиции». Я щёлкнула на один из них.