И замерла.
На экране был отчёт о «тестовом воздействии на населённый пункт», датированный пятьдесят лет назад. Список «подопытных» — 147 человек. Графы «реакция на появление сущности», «уровень паники», «эффективность внедрения религиозной доктрины». В конце — сухой вывод: «Результаты удовлетворительны. Уровень обращения в веру повысился на 87%. Рекомендуем масштабирование».
У меня похолодели пальцы. Я открыла другой файл — «Протокол очистки зоны после неудачного открытия портала». Фотографии. Люди… вернее, то, что от них осталось. Искажённые тела, расплавленные конструкции. А ниже — инструкция для экзорцистов: «Ликвидировать всех свидетелей. Объявить инцидент карой за грехи».
Тошнота подступила к горлу. Я откинулась на спинку стула, закрыв глаза. В ушах и висках зазвенело. Итак. Всё было ещё хуже, чем я предполагала. Это был не просто контроль — систематические эксперименты над людьми. Настоящий холокост под видом божественной кары.
Я резко открыла глаза и сжала кулаки. Механические пальцы хрустнули под кожей перчаток. Нужно скопировать данные. Я потянулась к внутреннему карману, где лежала флешка, но в этот момент…
Воздух в комнате изменился. Появился слабый, едва уловимый запах — табак, смешанный с чем-то ещё… медью? Кровью?
Медленно повернув голову, я увидела в темноте, в нескольких метрах от себя, высокую массивную фигуру. Я совсем не слышала его приближения.
Сердце упало куда-то в желудок. Я замерла, и рука сама потянулась к «Увещевателю» на поясе.
Фигура сделала шаг вперёд. Свет монитора упал на лицо.
Даймон.
Он был босиком, в одних чёрных тренировочных штанах. Грудь обнажена, на ней чётко виднелся шов. Его лицо было невозмутимым, но в глубоких карих глазах горел изучающий интерес. В правой руке он держал недокуренную сигарету.
Мы молча смотрели друг на друга несколько секунд. Тишина была настолько густой, что я слышала, как гудит кровь в висках.
Он поднёс сигарету ко рту, сделал медленную затяжку. Кончик ярко вспыхнул в темноте. Затем опустил руку, выпустив струйку дыма в сторону.
— Ну-ну, спокойнее, — тихо произнёс он. — Нашла что-нибудь интересное, малышка?
17
Я отпустила рукоять пистолета, за которую ухватилась инстинктивно. Нет смысла устраивать драму. Лучшая защита — это нападение. Особенно когда противник уже увидел всё, что нужно.
Я медленно выдохнула, откинулась в кресло и скрестила руки. Свет монитора подчёркивал его фигуру в полумраке — массивную, неспешную, словно скала. Он просто смотрел, покуривая, и ждал.
— Ага, — сказала я, и голос прозвучал на удивление ровно. — Мне вот интересно. Мы вроде как коллеги-заговорщики, но такими подробностями Виктор со мной не делился.
Я указала на монитор, где всё ещё горел отчёт о «тестовом воздействии».
— Вы мне не доверяете?
Даймон коротко усмехнулся.
— Это не я сижу здесь среди ночи без приглашения.
— Я думала, мы уже на том этапе отношений, когда оно не нужно, — парировала я, делая вид, что копаюсь в кармане плаща. На самом деле я просто пыталась унять дрожь в механических пальцах, которая резонировала с дрожью всего тела.
— Ты поразительная женщина, Веритас, — произнёс он, и в его голосе появилась та тягучая, ленивая нота, которая всегда выводила меня из себя. — Ты вообще когда-нибудь молчишь?
— Когда сплю. А сплю я очень мало.
Он потушил сигарету о край стола, не сводя с меня глаз. Затем медленно, словно хищник, начал приближаться. Его босые ступни бесшумно ступали по холодному бетонному полу. Он остановился прямо передо мной, навис над креслом, упираясь руками в подлокотники. Я почувствовала исходящий от него жар.
— Если я любезно попрошу, ты расскажешь мне, как сюда попала? — спросил он. Его лицо было так близко, что я различала каждую морщинку у глаз.
Я закинула ногу на ногу, стараясь выглядеть развязно. Получилось натянуто.
— Если можно пропустить этот момент, я воздержусь от ответа.
Он крепко сжал подлокотники, и его пальцы — крупные, с белыми костяшками — вдавились в пластик. Кресло слегка заскрипело.
— Боюсь, тебе придётся сказать.
Я вздохнула, сделав вид, что сдаюсь.
— Я подбирала код.
Он приподнял одну бровь.
— Код?
— Да. Он у вас пятизначный.
На его лице на мгновение отразилось неподдельное изумление. Затем оно сменилось тем самым выражением — смесью скепсиса и усталого развлечения.
— Ты стояла среди ночи на улице и подбирала пятизначный код? Я не ослышался?
— Нет, всё было именно так, — сказала я, пожимая плечами. — Понимаю, звучит странно. Но я очень упорна в своих помыслах.