Бездна

Затем он медленно полез в карман штанов, достал мою флешку и протянул её мне.

— Чего встала столбом? Бери, давай.

Я нерешительно сделала шаг вперёд, потом ещё один. Подошла и взяла флешку из его крупной ладони. Кожа на пальцах была шершавой, покрытой мелкими шрамами.

— В чём подвох? — тихо спросила я.

— А он должен быть?

— Ты не похож на человека, который делает что-то просто так. Даже если тебе скучно.

Он усмехнулся, откинув голову.

— Ну, флешка-то твоя. А вот что касается Виктора… Не знаю, проскользнёшь ли ты мимо него. Он, знаешь ли, не всегда сидит в камере. Может в любой момент выйти за чем-нибудь.

Я поняла. Прямой, неприкрытый шантаж. И, судя по тому, как он смотрит на меня — томно, оценивающе, с ленивым интересом, — я догадывалась, чего он хочет.

Я резко вырвала флешку из его руки и сунула её во внутренний карман плаща.

— Я не буду заниматься с тобой сексом.

Он сделал обиженное лицо, даже приподнял брови.

— Почему ты решила, что я хочу именно этого?

— А чего ещё ты можешь хотеть?

— Я не животное. Но да, кое-что я от тебя хочу.

Я молча смотрела на него, обдумывая ситуацию. Если я выйду сейчас, ничто не мешает ему рассказать обо всём Виктору. Хотя… тогда не понятен весь этот цирк со флешкой и тем, что он меня спрятал. Нет, здесь явно был его личный интерес. Извращённый, непредсказуемый — как и всё, что он делал.

— И что же? — наконец спросила я, скрестив руки на груди.

— Хочу, чтобы ты меня поцеловала. Сама.

Я моргнула.

— Что?

— В прошлый раз это сделал я. И ты была… без сознания. А теперь сделай это ты. По своей воле.

— Как-то даже слишком просто.

— Не совсем. Я хочу, чтобы ты поцеловала меня так, будто я тебе действительно нравлюсь.

У меня вырвался короткий, скептический смешок.

— У тебя странные фетишные предпочтения.

Он рассмеялся грудным смехом, от которого дрогнули мышцы живота.

— Странно — хотеть нравиться?

Я не ответила. Взгляд снова скользнул к двери, потом вернулся к нему. Он даже не пошевелился, не протянул рук. Просто сидел и ждал. Гребанный извращенец. Для него это игра, да? Ещё один способ позабавиться, посмотреть, как я буду извиваться?

— Лицо попроще, Веритас, — сказал он мягко. — Я тебя не съем.

— Поиздеваться захотелось?

Он как-то сложно на меня посмотрел — и я так и не поняла, какие эмоции мелькнули в его глазах. Усталость? Или что-то вроде… ожидания? Нет, показалось. Наконец он безразлично пожал плечами.

— Дверь открыта. Попытай свою удачу.

Я стиснула зубы. По спине пробежали мурашки от бессильной злости и неприятного, назойливого возбуждения, которое я отказывалась признавать.

— Ладно, — проскрипела я сквозь зубы, хотя внутри всё кричало против этого.

Но выбора не было. И’рик там. Виктор там. Я зашла слишком далеко, чтобы сдаваться сейчас.

Я подошла к нему вплотную, заставив себя не думать о том, что сейчас сделаю. Левая рука поднялась и медленно провела по его руке, поднялась выше вдоль предплечья, скользнула по металлу импланта на шее и остановилась на щеке.

Я пыталась представить перед собой Демиана — его спокойное, строгое лицо, серые глаза. Но образ не складывался. Как бы я ни старалась, перед глазами был Даймон. Только он. Его пронзительный взгляд, плотные губы, дыхание, смешанное с запахом табака.

Он всё так же не двигался, не распускал рук, просто смотрел на меня с тем же изучающим, почти безразличным выражением. Я боролась с волной отторжения, которая подкатывала к горлу. Положила вторую руку на его мощную грудь, рядом со швом, который сама же и наложила.

Я встала на цыпочки и потянулась к его лицу. Но перед тем, как коснуться его губ, в последний раз заглянула ему в глаза. Они были очень тёмными, почти чёрными в этом свете. Но в них не было ни похоти, ни страсти. Было что-то другое — сосредоточенное, почти научное. И я ощутила дежавю, словно мы уже проходили через это. Словно этот момент был отголоском чего-то, чего я не помнила.

Стараясь отогнать странное ощущение, я коснулась его губ. Сначала просто прикоснулась — сухо, холодно. Потом поняла, что этого будет недостаточно. Он, чего доброго, заставит меня делать это снова. Я сильнее прижалась к нему, почувствовав, как его дыхание стало чуть глубже. Он приоткрыл губы — лениво, будто нехотя. Я углубила поцелуй и, сама того не понимая, просунула язык. Он встретил его своим — тёплым, влажным, настойчивым.

Это было… не так ужасно, как я ожидала. Не было отвращения. Возникло странное, почти пугающее слияние — его грубая сила и моя вынужденная податливость, его контроль и моя капитуляция. Краем глаза я заметила, как его правая рука приподнялась, но замерла в паре сантиметров от моего бока, не решаясь коснуться. Как будто даже он понимал, насколько хрупок этот момент, что любое лишнее движение его разрушит.