— А теперь, видимо, нет! — голос И’рика сорвался на крик. — Они разрезали его на части, оставляя при этом в живых! Как тебе это, а? Ты же знала об этом? Да, конечно, знала!
— Нет, — выдохнула я, и слово прозвучало слабо, неубедительно даже для меня самой. — Виктор планировал проводить тесты, изучать, но… о нет.
И тут щёлкнуло. Воспоминание. Виктор за стеклом, его спокойный, ровный голос: «Попробую его помучать, но без фанатизма. Хочу понять, как на него действуют электрические разряды, ультразвук, магнитные поля. Потом перейду к нанесению ран и изучению регенерации…»
Я тогда остановила его. Не стала слушать до конца. Не захотела знать.
Но это меня не оправдывало. Я должна была понять и… что-то сделать? Я сама же и преподнесла это существо Виктору, чуть ли не повязав бантиком! Ты ведь тоже учёная, Веритас, и должна была знать, что такой человек, как Виктор, непременно сделает нечто… отвратительное.
— Знаешь, Веритас, — голос И’рика упал до шёпота, но каждое слово било как молотком. — Я принимаю то, что вы убиваете нас. Вы не виноваты в том, что мы убиваем вас, когда сюда попадаем, логично, что вы защищаетесь. Но мучить нас? Мучить живое существо, пусть и непохожее на вас? Это чудовищно!
— И’рик, нет, — я попыталась найти слова. — Всё не так, как ты думаешь, я…
— Ничего, — резко оборвал он. — Не говори. Я не хочу это слышать. Просто… оставь меня в покое, Веритас.
Он оттолкнул меня, рывком распахнул дверь и влетел в квартиру. Я кинулась следом, но он уже мчался по коридору. Послышался оглушительный хлопок — дверь моей спальни захлопнулась. Намертво.
Я осталась стоять в коридоре, прислонившись лбом к двери спальни. За деревянной преградой царила тишина — густая, давящая, будто И’рик выкачал из комнаты весь воздух вместе со звуками. В ушах гудело, в висках стучало. В груди, словно свернувшись в тугой раскалённый клубок, застрял тот самый «тошный страх», с которым я так и не смогла совладать.
Я услышала шаги — лёгкие, металлические, отдающие лязгом по старым половицам. Не оборачиваясь, я лишь молча стукнула головой о дверь, пытаясь прийти в себя.
— Веритас? — голос Логика прозвучал с привычной спокойной механичностью, но в нём уловилась та самая нота, которую я в шутку называла «роботской тревогой». — Что случилось?
Я медленно оторвала лоб от двери. На дереве осталось мокрое пятно от пота.
— Неважно.
Он подошёл ближе. Его оптические сенсоры, словно детектор, скользнули по моей спине, лицу, рукам.
— Я вижу, что вы не в порядке. Частота дыхания повышена на сорок процентов, мышечный тонус указывает на крайнюю степень стресса, наблюдается микротремор… Провожу анализ возможных причин…
Я резко развернулась. Всё внутри, будто клубок недосказанного и рвущего душу, вырвалось наружу ядовитым потоком слов.
— Хватит меня анализировать! — голос сорвался на хриплый шёпот, но в нём было столько яда, что Логик отступил на шаг. — Ты только это и умеешь! Весь твой искусственный разум лишь на это способен! Считать шаги, мерить пульс, взвешивать каждую каплю пота! Всё время, пока ты со мной! Я устала от этого! Устала от тебя!
Я прошла мимо него в гостиную так резко, что плечом задела его руку. Титан глухо звякнул. В комнате царил привычный хаос: стопки книг, разобранные приборы, пустые пузырьки из-под лекарств. Я направилась к старому шкафу-стенке, заваленному таким количеством хлама, что дверцы уже давно не закрывались.
— Веритас, то, что вы говорите… — Логик пошёл за мной, его шаги звучали неуверенно. — Вы так не думаете. Вы сильно раздражены, и я понимаю…
— Раздражена? — я выдернула из кучи старый потёртый рюкзак и швырнула его через плечо. Он ударился о спинку дивана. — Я в бешенстве! В бешенстве от того, что мой партнёр — это ты! Вечно путающийся под ногами металлический хлам! Как и сейчас! Думаешь, твои алгоритмы помогут? Они даже не понимают, что сейчас мне нужно, чтобы ты просто исчез!
Наклонившись, я стала разгребать завалы в шкафу. Пальцы в перчатках наткнулись на что-то гладкое — фотографию в рамке. Мельком увидела своё лицо — молодое, улыбающееся, с ещё живыми глазами. Рядом мужчина и мальчик. Я швырнула рамку обратно в глубину шкафа. Потом нащупала маленький флакон — когда-то в нём были духи. Поднесла к носу, автоматически дёрнула крышку. Приторно-сладкий цветочный аромат ударил в ноздри. Память понеслась куда-то в сторону — к белому платью, летнему ветру и смеху, который уже давно стал чужим. Я зажмурилась и швырнула флакон через всю комнату. Он разбился о стену, оставив тёмное маслянистое пятно и облако удушливого запаха.