Это существо было пугающим. Но одновременно… завораживающим. В его форме была какая-то леденящая, инопланетная грация. Хрупкая и совершенная, как кристалл, который вот-вот разобьётся. Я поймала себя на том, что разглядываю его, как когда-то разглядывала под микроскопом незнакомые клетки — со смесью профессионального интереса и глухой тревоги.
Оно подошло ближе. Его движения были плавными, будто оно не шагало, а скользило в сантиметре над полом. Цепь тянулась за ним, волочась по камням.
— Снова будешь мучить меня? — произнесло оно. Голос был мелодичным, но в этой мелодичности не было ничего живого — только отточенная вибрация, словно звук камертона.
Я попыталась ответить, но слова застряли в горле. Я открыла рот, чтобы сказать «нет», чтобы объяснить, что я здесь не по своей воле, что это сон, что я не та, за кого он меня принимает…
Но существо будто меня не видело. Или не хотело видеть. Его взгляд прошёл сквозь меня, будто я была лишь проекцией.
— Ты не сможешь держать меня тут вечно, — продолжило оно. — Рано или поздно за мной придут. И это место… — оно медленно обвело одной из передних рук комнату, — …не сможет меня остановить. И это… — оно встряхнуло кандалами, и лязг железа пронзительно разрезал воздух, — …не сможет меня удержать.
Оно остановилось в паре метров от меня. Я почувствовала исходящий от него холод — не температурный, а какой-то глубинный, экзистенциальный. Как будто рядом стояла сама пустота.
— Я не… — начала я, но оно перебило.
— Думаешь, ты держишь меня в клетке? — в его голосе впервые появилась эмоция. Горечь. И ненависть. Такая чистая и концентрированная, что я невольно отступила на шаг. — Но ты ошибаешься. Это ты здесь в клетке. Ты никогда не покинешь это место. В отличие от меня.
Оно сделало ещё шаг вперёд. Цепь натянулась, звенья заскрипели от напряжения. Я отступила к двери, чувствуя, как металл железных оков упирается мне в спину через плащ.
— Думаешь, ты лучше? — оно наклонило голову, и в этом движении была та же зловещая грация. — О нет. Ты такой же монстр. Тот, кто запирает, и тот, кто заперт одновременно. А может… — его голос упал до шёпота, который будто скользнул по моей коже, — …ты даже хуже меня. Ведь ты лжёшь себе. Я вот никогда не отрицал свою природу.
Последние слова прозвучали с такой нечеловеческой тоской, что у меня внутри что-то дрогнуло. Это было не просто существо из кошмара. Это было что-то… иное. И страдающее.
И в этот момент я поняла окончательно. Это не просто сон. И я здесь — не просто сновидица. Я была на месте того, кто когда-то стоял здесь перед ним. Того, кто его запер. Я видела мир его глазами, слышала его ушами. Я была в чужой памяти. В чужой роли.
Существо протянуло ко мне руку — одну из передних. Длинные, идеальные пальцы тянулись к моему лицу, будто желая коснуться или, возможно, вцепиться. Я прижалась к двери сильнее, пытаясь отдалиться, но двигаться дальше было некуда.
— Ты боишься, — прошептало оно, и в его голосе послышалась какая-то извращённая жалость. — Боишься того, кто запер. Как забавно.
Его пальцы были в сантиметре от моей щеки. Я почувствовала исходящий от них холодный, статичный ветерок.
Я вжалась в дверь сильнее, пока не осознала, что её… больше нет.
Она будто растворилась в небытии. Я потеряла опору и с тихим, захлёбывающимся вдохом полетела назад, в абсолютную, беспросветную тьму, зиявшую за порогом.
Существо осталось стоять на краю, его силуэт быстро уменьшался, превращаясь в далёкое одинокое очертание в прямоугольнике света от красного огонька. Оно не двигалось, просто смотрело, как я падаю.
А приземлилась я уже вместе со стулом на пол кухни и несколько секунд просто лежала, пытаясь сообразить, где я и что за чертовщина только что произошла. Тело горело от адреналина, словно я и вправду пролетела не до пола, а до самого дна бездны собственной души. Кухню заливал слепящий дневной свет — видимо, я проспала до обеда. Плащ валялся рядом в грязной луже, ноги по колено были в засохшей грязи. Воняло канализацией так, будто я в коллекторе.
Я отогнала от себя обрывки сна. Они пытались зацепиться за сознание, но у меня были дела поважнее, чем копаться в своих больных фантазиях. С трудом поднялась, пошатываясь подошла к раковине и включила воду. Ледяные струи ударили по лицу, смывая пот, грязь и остатки кошмара. Я смотрела на своё искаженное отражение в начищенной до блеска кастрюли: бледное лицо с тёмными кругами под глазами, мокрые тёмные волосы, прилипшие ко лбу. Лицо предательницы. Лгуньи. Стервы.