Он помнил лишь безотчетную, инстинктивную необходимость защищать это
единственное оставшееся данное в его вселенной.
Лира вела его через Бездну, как слепого.
Ее рука в его руке была единственным ориентиром.
Он шел послушно, без вопросов.
Его молчание было уже не сосредоточенным, а… мертвым.
Она говорила ему, куда ступить, и он ступал.
Она говорила «здесь опасность», и он замирал.
Он был идеальным оружием и самой страшной потерей.
Они вернулись в Убежище.
Зал Безмолвия встретил их иначе.
Стены, прежде лишь поглощавшие все, теперь, казалось, впитывали его
новую, оглушительную пустоту.
Сфера в центре пульсировала ровно, бесстрастно, отражая его нынешнеесостояние.
— Ты должен есть, — сказала Лира, поднося к его губам кусок
концентрированной энергии — пищу Смотрителей.
Он механически открыл рот и проглотил.Не потому что был голоден.
Потому что она сказала.
—Ты должен отдыхать.
Он лег на каменную плиту,что служила ему ложем, и закрыл глаза.
Его дыхание стало ровным и мгновенным.
Он не спал.
Он отключался.
Как машина.
Лира смотрела на него, и ее сердце сжималось от боли, смешанной с
отчаянием.
Она была хранительницей пустого склепа.
Она говорила с ним, рассказывала истории, играла на своем инструменте.
Он слушал.
Иногда кивал.
Однажды, когда она играла особенно отчаянную, полную тоски мелодию, он
поднял руку и коснулся своей груди.
— Здесь… что-то, — произнес он, и в его голосе прозвучала неуверенность,
будто он прислушивался к далекому эху.
—Что?
Что ты чувствуешь?
— в ее голосе задрожала надежда.
—Боль, — ответил он просто и снова замолчал.
Это была капля воды в пустыне.
Но и она испарилась, не успев дать жизнь.
Однажды, когда она пыталась «научить» его заново — показывала ему, как
свет споры отражается в капле влаги, он вдруг спросил:
—Почему я сделал это?
Почему я выбрал тебя вместо всей своей памяти?
Она замерла.
Это был первый вопрос, исходивший от него, а не от его логики.
—Я не знаю, — честно ответила она.— Ты не объяснил.
Ты просто… посмотрел на меня и решил.
Он кивнул, удовлетворенный, казалось, этим ответом.
Логика не требовала объяснений для иррационального поступка.
Она просто констатировала его.
Но Бездна не дремала.
Эхо вернулось.
Не как искуситель, а как падальщик.
Оно явилось в Зале не в облике его двойника, а в виде зыбкого, мерцающего
силуэта.
— Он сломан, — сказал голос, который был шепотом самой пустоты.
— Бесполезен.
Ты держишься за оболочку.
Отдай его мне.
Я дам ему покой.
А тебе… я дам забыть эту боль.
Лира встала между ним и силуэтом.
—Уйди.
Он мой.
—Он — ничей, — возразил Эхо.
— Он — ничто.
Ты любишь тень.
Целуешь холодный мрамор.
Он не помнит твоих губ.
Не помнит, почему должен тебя защищать.
Его долг — призрак.
Скоро он забудет и его.
И в этот момент Мор, до сих пор сидевший неподвижно, поднял голову.
Его пустой взгляд упал на Эхо.
—Угроза, — произнес он.
—Видишь?
— прошептало Эхо.
— Он видит во мне лишь угрозу.
Как в камне на дороге.
Он уберет меня, потому что ты прикажешь.
Не потому что любит.Мор встал.
Тень зашевелилась у его ног.
Лира с ужасом смотрела на него.
Он был готов уничтожить Эхо, заплатив чем-то еще.
Последним, что у него оставалось.
Может быть, самой способностью ходить.
Или видеть.
— Нет! — крикнула она, хватая его за руку.
— Не надо силы! Просто… прикажи ему уйти.
Как в прошлый раз.
Мор посмотрел на нее, потом на Эхо.
—Уйди, — сказал он без интонации.
Эхо рассмеялось.
—Это не сработает.
В прошлый раз у тебя была воля.
Сейчас у тебя есть только команда.
Ее команда.
И оно было право.
Эхо не исчезало.
Оно стало плотнее.
Лира отчаянно думала.
Она вспомнила его слова в Лесу Осколков.
«Я использовал правду».
Какую правду?
Правду его выбора.
Но теперь он не помнил этого выбора.
Он помнил лишь результат.
И тогда она поняла.
Она обернулась к Мору, встав перед ним так, чтобы он видел только ее.
—Мор, — сказала она, глядя прямо в его пустые глаза.
— Ты не помнишь, почему я важна.
Ты не помнишь, что чувствовал.
Но ты помнишь, что выбрал меня.
Помнишь сам факт?Он медленно кивнул.
—Это — единственная правда, которая у тебя есть.
Не я.
Не твоя сила.
Твой выбор.
Держись за него.
Она отступила в сторону, и он снова увидел Эхо.
—Это — не твой выбор, — сказала Лира, обращаясь уже к призраку.