В этот момент из-за хрустальной рощи вышел он.
Не Поглотитель.
Не Эхо.
Древний.
Его тело было соткано из корней и лунного света, а глаза видели не
пространство, а время.
Он был хранителем этого места.
И его лицо искажала не злоба, а бесконечная усталость.
— Ты принесла его сюда, Дитя Музыки, — его голос был похож на скрипстарых деревьев.
— Ты привела в мой сад Молчальника.
Того, чье прикосновение несет конец всем песням.
Мор шагнул вперед, ставя себя между Лирой и хранителем.
—Угроза?
— спросил он у Лиры, ища подтверждения для своей единственной функции.
— Нет, — поспешно сказала она.
— Он не угроза.
— Все, что стоит между тобой и твоей целью, — угроза, — возразил Мор с
ледяной простотой.
Его воля, его принцип не оставляли места для полутонов.
Хранитель печально покачал головой.
—Он не понимает.
Он видит лишь путь и препятствие.
Ты для него — компас, а не спутник.
Я чувствую пустоту в нем.
Он отдал все, что делало его живым, чтобы сохранить тебя.
Но что он сохранил?
Оболочку.
И теперь эта оболочка будет уничтожать все на своем пути, чтобы защитить
свою единственную ценность, смысла которой не помнит.
Лира содрогнулась.
Его слова били прямо в сердце ее самого страшного сомнения.
— Он не отдал все, — выдохнула она, больше убеждая себя, чем его.
— Он оставил выбор.
— Выбор, лишенный памяти, — это инстинкт, — возразил хранитель.
— Инстинкт слеп.
Смотри.
Он махнул рукой, и одна из статуй — девушка, застывшая в танце, —
рассыпалась в мелодичную пыль.
Песня, которую она хранила, на мгновение прозвучала в воздухе и умерла.
—Ее песня была о любви.
Он не помнит, что такое любовь.
Сможет ли он понять, что уничтожает?
Нет.
Он видит лишь объект, который может причинить тебе вред.Прямо или косвенно.
Мор действительно смотрел на место, где только что была статуя, без
всяких эмоций.
Он анализировал: «Объект ликвидирован.
Угроза потенциалу Лиры устранена».
Лира почувствовала, как по ее спине бегут мурашки.
Хранитель был прав.
Мор стал идеальным защитником и абсолютной катастрофой.
Он мог уничтожить целый мир, если его логика сочтет, что этот мир косвенно
представляет для нее риск.
— Что же мне делать?
— прошептала она, обращаясь к хранителю, к небу, к самой Бездне.
— Уйди, — просто сказал старец.
— Уведи его отсюда.
И никогда не возвращайся.
Пока он с тобой, он — чума для всего живого.
Его жертва сделала его опаснее любого Поглотителя.
Тот пожирал прошлое.
Этот уничтожает будущее.
Мор, услышав слово «уйди», адресованное Лире, сделал шаг к хранителю.
Тень заклубилась у его ног.
Он не видел в старике мудреца.
Он видел угрозу, которая приказывает его компасу уйти.
— Нет, — сказал Мор.
Один-единственный раз, но в его голосе прозвучала не просто констатация,
а отрицание.
Абсолютное и неоспоримое.
Он посмотрел на Лиру.
—Мы не уйдем, пока ты не захочешь.
Это твой выбор.
Впервые он передал ей не командование, а ответственность.
Он поставил на ее чашу весов не свою жизнь, а целостность этого хрупкого,
прекрасного мира.
Он был готов превратить Сад Безмолвных Песен в пыль, если она скажет, что это необходимо для ее цели.
Или пощадить его, если она прикажет.
Лира смотрела на него, на старика, на хрустальные статуи, чьи
незавершенные песни вибрировали в воздухе.
Она была дирижером не только для оркестра, но и для самого разрушения.
Ее слово определяло, будет ли здесь звучать музыка или воцарится тишина,
которую уже ничто не нарушит.
Она глубоко вздохнула, чувствуя вес всего Беспределья на своих плечах.
— Мы уходим, — тихо сказала она.
Мор мгновенно отвел Тень.
Он кивнул.
—Мы уходим.
Хранитель не сказал ни слова.
Он лишь с печалью наблюдал, как они растворяются в Бездне.
Когда они исчезли, одна из статуй — та самая птица — издала тихий, чистый
звук.
Не песню.
Вздох облегчения.
Лира шла по Бездне, не в силах смотреть на него.
Он был ее самым страшным кошмаром и ее единственным спасением.
Он был пуст, но в этой пустоте он выстроил ей трон.
И теперь ей предстояло править руинами, которые он оставит после себя,
пытаясь уберечь ее от малейшей тени.
Он был ее чудовищем.
И она любила его.
И от этой любви не было спасения ни ей, ни всем остальным мирам.
Глава 4.
Они вернулись в Убежище, и Зал Безмолвия впитал их молчание, сделав его
еще гуще.
Лира отстранилась от Мора.
Впервые.
Ее спина была к нему, плечи напряжены.