- Давайте я вам помогу, - предложил он, подходя к ней.
Она только кивнула, не произнеся ни слова. Пацан перестал плакать и с интересом глянул на незнакомого дяденьку. Вместе они кое-как запихали содержимое чемодана обратно, приладили крышку, примотав е? для верности куском бельевого шнура.
- Пойд?мте, - сказал Кирилл. - Я тоже на площадь иду. Могу донести вам чемодан.
Для эвакуации Сабуров пригнал всю технику, что имелась в наличии у гарнизона и гражданских учреждений пос?лка. Но вс? равно этого казалось мало для такого скопища отъезжающих. Все попытки организаторов эвакуации установить какой-то порядок погрузки ни к чему не привели - людьми вдруг овладел непонятный ужас, страх. Феномен толпы, когда достаточно одного истерика, чтобы тысячи окружающих его людей оказались на грани психического срыва, на грани панической, пожирающей разум жути.
Протолкнуться сквозь ряды агрессивно настроенных людей к машинам было делом в данный момент безнад?жным и даже опасным. Кирилл поставил у ног чемодан, поглядел на своих случайных спутников.
- Как вас звать? - спросил он у женщины.
- Татьяна.
- Хорошо. А меня Кирилл. Так вот, Татьяна, давайте ждать. Если сейчас полезем, толпа озвереет. Я думаю, вс? равно нас должны как-то рассадить по машинам.
- Да, - кивнула она без всякого воодушевления. - Спасибо вам, что помогли.
- Мне это нетрудно, своих вещей, как видите, у меня нет.
- Вы тоже... бежите?
- Бегу, Таня, бегу. Запутался я, вот и бегу.
- Да, вс? очень сложно. Очень сложно... - вздохнула она.
Кирилл хотел было спросить о е? муже, но сдержался. Ещ? подумает, что начинаю клеиться, подумал он мрачно. Но она вдруг сама начала рассказывать. Муж у не? служил в батальоне военизированной охраны прапорщиком. Сутки через трое - обход внешней линии охранного рубежа Резерва. И прошлой ночью примчался он вдруг домой, прямо с поста. Весь взъерошенный, прямо-таки синий от страха и с диким взглядом обезумевших глаз. Достал бутылку водки из заначки и из горла е?... Я спрашиваю его: что с тобой, Вадик? Что случилось? А он только таращит на меня безумные глаза и твердит: черти, черти вокруг нас! Я думала, у него белая горячка, хотя не сказать, чтобы пил он так уж много. Вызвала, конечно, "скорую", но он сбежал и больше не появлялся. Я в милицию звонить. До утра искали - не нашли. А утром вся эта катавасия началась, тут уж милиции не до Вадика стало.
Она безнад?жно махнула рукой и отвернулась.
- Понятно, - сказал Кирилл.
Понятно, что он там мог увидеть, на внешней охране, если вокруг Резерва уже вовсю бродили пришельцы из космоса. Вот так и перевернулся мир! Через душу каждого человека он перевернулся. И, право слово, удивительно, что не так много людей, подобно Татьяниному Вадику, впало в безумство от такого проворота истории. Могло быть и больше. Хотя, впрочем, вс? ещ? впереди, ведь мир ещ? ничего не знает. Когда узнает, будет и безумство, и много чего ещ? похуже...
- Мама, - мальчонка, бывший при женщине, д?рнул е? за платье, - смотри, какой самол?тик.
- Нехорошо показывать пальчиком, - машинально пожурила его мать, но тут же удивл?нно ахнула, глянув в небо, куда показывал сын.
Беззвучно и торжественно, опускаясь из верхних сло?в атмосферы вс? ниже и ниже к земле, на пос?лок надвигалось нечто колоссальное, сиявшее сотнями разноцветных огней. Видимо, несмотря на кажущуюся медлительность, скорость этого гигантского объекта была достаточно высокой, и с каждой минутой от вс? сильнее и сильнее разрастался в размерах, застилая собой зв?зды. Более всего походил он на поднятый в небо небольшой квартал города, эдакая летающая крепость, жители которой в столь полуночный час вовсе не собирались ложиться спать, с восторгом паля в башнях и домах разноцветные праздничные огоньки. Очертаниями небесная крепость напоминала головастика - широкая, почти округл?нная передняя по курсу движения часть и значительно более тонкий хвост.
Собравшиеся на площади люди притихли, заметив надвигающееся на город зв?здное диво. Весь Резерв - и те его жители, что эвакуировались, и те, что оставались, но вс? равно пришли на площадь проводить отъезжающих напряж?нно замер, ожидая неизвестно чего. Вот уже добрая половина усыпанного зв?здами неба закрылось огромным корпусом плывущей по небу махины. Небесная крепость уже почти нависала над Резервом. И тут одновременно из нескольких "башен" е? вырвались и устремились к земле ярко-красные беззвучные вспышки-молнии.
...Видели вы когда-нибудь ночную работу установок "Град"? Сорок направляющих стволов на каждой машине, полутораметровые ракеты, начин?нные смертью по самое хвостовое оперение, аккуратная, в шахматном порядке, обработка местности... В тр?х-четыр?х километрах от "точки", где служил Кирилл, располагалась батарея таких "Градов" - с десяток машин при полном обеспечении боеприпасами, - и каждую ночь четыреста ракет, оставляя за собой огненные дороги, устремлялись к горам.
Беззвучно и красиво. Звук приходил потом, протяжный и чем-то даже притягательный вой уходящей в небо смерти. Что творилось там, куда падали эти сотни реактивных мин, оставалось только гадать, глядя на полыхавший багровым заревом изломанный горный горизонт.
Кирилл наблюдал это два года почти каждую ночь. Мгновениями, миллионами долей секунды, пронеслись у него в голове старые воспоминания.
- Ложись! - заорал он не своим голосом, разрывая тревожную тишину площади. - На землю!!! Ложись!!!
Он схватил в охапку Татьяну и мальчугана, повалил, закрывая их собственным телом.
И тут начался Ад.
Земля дрогнула под ними и заходила ходуном, норовя сбросить пытавшихся вжаться в тело е? людей. Наконец дош?л звук, и пространство заполнилось таким знакомым Кириллу свистящим воем. Вой, оглушительный грохот, крики людей, плач перепуганного насмерть мальчишки - через несколько секунд вс? это уже смешалось в единую какофонию в голове Кирилла.
Ракетный удар накрыл сначала окраины пос?лка, но волна смерти быстро ползла, разрушая вс? на сво?м пути, к площади, к людскому скоплению. Чуть приподняв голову, Кирилл увидел, как медленно и торжественно оседает, подкошенный сразу несколькими взрывами, ближайший к ним жилой дом. А потом ракеты стали падать совсем рядом. Кирилл мгновенно оглох и ослеп, и только тело его ощущало бившуюся, словно в лихорадке, землю.