Смерть! Это смерть! - твердил он себе, продирая эту нехитрую мысль сквозь звенящий гул в голове.
И он пополз. Подчиняясь не разуму, который требовал от него: лежи, дурак, не двигайся, - подчиняясь невероятной силе дремучих инстинктов, он двинулся в первом попавшемся направлении, увлекая за собой Таню и мальчишку.
Земля билась в истерике, сверху на головы сыпалась всякая горящая дрянь, воздух был напичкан мелкой кирпичной пылью и гарью, от чего саднило и обжигало горло.
Изломанный, искромсанный, исковерканный за несколько секунд асфальт стесал кожу на коленях и ладонях до крови. Но вс? это было ничего, это вс? пустяк - они пока живы, вот что главное.
...Руки потеряли опору. Кирилл почувствовал, как валится куда-то вниз. Следом за ним упали Таня и мальчик. Тут только Кирилл смог разлепить слезящиеся от ярких вспышек, дыма и пыли глаза. Открыл и понял - им повезло. Они удачно набрели, вернее наползли, на свежую воронку, что осталась от взрыва реактивной мины.
Теперь, во всяком случае, они скрыты от звенящих в воздухе многочисленных осколков. Да и толкует солдатская мудрость, что дважды в одно место снаряд не попадает. Снаряд... А ракета?..
Космическое чудовище проплывало уже над самим пос?лком, продолжая извергать из себя ракетные залпы. Правда, теперь эпицентр бомб?жки сместился дальше, однако и сюда, в это место, превращ?нное в течение нескольких минут в м?ртвую пустыню, продолжали иногда врезаться ракеты, разнося и разрушая вс? то, что ещ? хоть малым образом возвышалось над поверхностью земли.
...Постепенно они приходили в себя. Три невероятным образом оставшихся в живых человека - мужчина, женщина и реб?нок. Самое страшное теперь было позади.
Кирилл подтянулся на руках к краю воронки и глянул на то, что еще недавно называлось центральной площадью и вообще пос?лком городского типа. Безрадостный пейзаж безжизненной планеты предстал его взору. Все здания подчистую были разрушены, оставались от них лишь жалкие огрызки первых этажей, превращ?нных в руины. От людского скопления, равно как и от колонны автомашин не виделось и следа, и идти сейчас туда, чтобы попытаться отыскать оставшихся в живых людей, было страшно. Что там? Месиво обгорелого человеческого мяса вперемежку с камнем, железом и рваными лохмотьями одежды...
Летающая крепость замерла над Резервом. Ракетный обстрел прекратился, однако теперь из е? чрева выныривали и начинали кружить над растерзанным пос?лком летательные аппараты значительно меньших размеров, напоминающие очертаниями доисторических птеродактилей. Кругами, группами и по одному, снижались они к руинам, зависали в тр?х-четыр?х метрах над поверхностью земли и извергали из себя несколько десятков т?мных горбатых фигурок имперский десант.
Вот так и заво?вываются планеты. Приш?л, увидел, победил. Обрушил испепеляющий ракетный удар на голову противнику - и подходи, забирай его голыми руками. Если, конечно, останется, что забирать.
Как вс? это напоминает нас самих. До тоскливого отвращения...
- Что же с нами теперь будет? - тихо спросила Таня.
В голове Снегир?ва потихоньку начало проясняться, первый шок прош?л, звон в ушах несколько поутих. Он сейчас уже мог, хотя и с трудом, но думать.
Несомненно, через полчаса, через час максимум, Резерв будет полностью под контролем ханкарцев, развалины "братья по разуму" обшарят, и все оставшиеся в живых жители окажутся в их руках. А дальше? Что ханкарцы делают с пленниками?
Увозят на рудники или прямо на месте, не обременяя себя лишними заботами, уничтожают?..
- Вот что, - сказал Кирилл, не отрывая взгляда от усиленно опорожнявшихся "птеродактилей", - нужно нам отсюда как-нибудь удирать. В лес. А там видно будет.
Легко сказать - "удирать"...
Хоронясь за завалами, за холмиками вздутой почвы, за останками построек, они тихонько двинулись с площади к окраине пос?лка. Андрейку, маленького сынишку Татьяны, который присмирел, перестал плакать и только испуганно блестел глаз?нками, Кирилл взял на руки, потому что идти по тому, во что превратились асфальтовые дороги после бомб?жки, даже взрослым было чрезвычайно неудобно.
Через несколько минут они впервые услышали голоса космических пришельцев - ханкарцы бродили где-то совсем рядом, за ближайшими завалами, резкий их разговор, похожий на карканье ворон, был хорошо слышен. Кирилл и Таня упали, вжались в землю. Кирилл поглядел в лицо маленькому Андрею, который опять был готов расплакаться, и осторожно прижал палец к губам надо молчать, Андрюша, надо молчать. И мальчик понял, только сл?зы беззвучно текли по его чумазым щ?чкам... Хар!.. Харар!.. Хар-рар-хар!.. звучала рядом резкая нечеловеческая речь. И вдруг испуганный детский плачь, и крик матери, оборвавшийся после короткой и сырой, будто чавканье болотной трясины, автоматной очереди. Кирилл стиснул до онемения зубы. Терпи, человек, терпи, то ли ещ? прид?тся тебе увидеть и услышать в этом новом мире. Терпи!.. Суки! Сволочи! Падлы космические!..
Пришельцы прошли совсем рядом. Облаченные в красное с черным горбатые их фигуры с короткими массивными автоматами в руках на несколько мгновений появились в просвете между завалами и вновь скрылись. Света в пос?лке от многочисленных пожаров было достаточно, и Кирилл успел разглядеть, что одеты теперь ханкарцы были не в плащи, как при прежних его встречах с ними, а в длинные, до колен ч?рные рубахи, перетянутые на поясе ремн?м, широкие штаны, заправленные в сапоги с невысокими голенищами и загнутыми вверх носами. Поверх ч?рных рубах были одеты ярко-красные куртки с рукавами, обрезанными выше локтей зубчатым узором. Такой же зубчатый узор украшал и подол курток. Лица пришельцев, впрочем, как и раньше были укрыты под тенью низко надвинутых капюшонов. Общее впечатление производили они жуткое, будто посланцы из мрачного средневековья, палачи-монахи.
Хар-хар-хар... - разговаривали они полным голосом, ничего не боясь. Они были здесь хозяева, люди же, будто тараканы во время морилки, лежали, затаившись, за камнями и боялись шевельнуться.
Подождав, когда речь пришельцев затихнет, двинулись дальше. Еще через некоторое время Кирилл наткнулся на перепуганного одинокого солдатика, который затаился в щели между завалами и громко оттуда икал. Как ещ? не обнаружили его ханкарцы по этим зычным звукам? Пацану, высокому конопатому парню деревенского вида, было лет восемнадцать, и хоть имел он при себе "калашник" с полным магазином боевых патронов, но, видно, ни разу в жизни по-настоящему не пользовался им и даже вроде как побаивался своего оружия. "Как звать-то тебя, воин?" - "Рядовой Хохлов!" Кирилл от греха подальше отобрал у рядового Хохлова автомат, а враз повеселевшему солдатику вручил героически крепившегося, чтобы не зареветь, мальчишку.