По согласованию с ханкарской Миссией был создан мнимый космодром и пущены слухи, будто это один из самых мощных космодромов Империи в регионе. Сабуров и клюнул.
Ники самодовольно откинулся на спинку стула, значительно, подняв на уровень уха вилку, поглядел на Антона.
- Ну молодцы! - сказал Антон почти искренне. - Вы там не зря, оказывается, свой хлеб едите.
- Возможно, - скромно заметил господин оперуполномоченный, закидывая в рот последний пельмень. - Впрочем, операцию проводили сами ханкарцы, но зато взятых живыми нал?тчиков они передали нам, поскольку человек человека всегда сумеет лучше допросить и понять. Одна беда - наши изоляторы все забиты, приходится тут у вас "снимать угол".
- Так вот почему ты здесь торчишь! - понял Антон. - Ну это не беда, у нас тоже не так уж плохо. А солянку, согласись, готовят лучше, чем в безопасности. У нас даже при желании можно пропустить за обедом стаканчик-другой винца. Заказать?
- Ни-ни-ни. У меня совещание у шефа. Сразу после обеда, - Ник озабоченно поглядел на большие позолоченные часы - подарок Департамента безопасности за усердие.
- Сочувствую, - разв?л Антон руками. - Ну и как тебе сабуровские отверги?
- Мне поручили разобраться с двоими, - Ник важно откинулся на спинку стула, достал зубочистку. - Их взяли только сегодня утром, полузам?рзших. Девчонка - молодая и, между прочим, прехорошенькая, - и мужик, лет тридцать. Этот скотина ещ? пытался отстреливаться, но заряды в "бутузе" быстро кончились. А девчонку взяли в полусознании, с вывихнутой ногой. Впрочем, она быстро пришла в себя и уже через час из санитарного бокса е? перевели в обычную камеру. Интересная, скажу тебе, девочка.
- Да? - Антон почувствовал, как вс? внутри него так и напряглось. - И чем же это она интересная?
Ник задумчиво скосил глаза в сторону, почесал за ухом.
- Хотел бы я и сам знать, - неожиданно признался он. - Но вот сам посуди: утром взяли е?, утром же информация о ней ушла, как и положено, в банк данных - и уже через два часа поступил приказ лично от Эрмана подготовить отверженку к передаче завтра в руки ханкарским специалистам из Внутренней Разведки. Внутренняя Разведка, чтоб ты знал, - это нечто вроде нашего Департамента безопасности, имперский аналог, только значительно более мощный. Так вот, посуди сам - зачем Внутренней Разведке Уз, которая занимается исключительно делами внутри системы-метрополии Ханкара, наша отверженка?
Боясь выдать сво? волнение, Антон прикрыл глаза веками. Сердце его бешено колотилось. Да, несомненно Ник говорил о Кассандре. О Кассандре потому и схватилась сразу за не? ханкарская разведка. Правда, непонятно, как они вычислили, что это именно она, ведь ясно же, что допросы ничего не дали, поскольку Ник в полном неведении...
- Такая вот птичка, - сказал Ник, воздев для важности палец на уровень глаз. - А жаль, что прид?тся расстаться - завтра я бы и сам вс? узнал.
- Как? - спросил Антон. Спросил и тут же вспомнил сам - на вторые сутки допроса следователям разрешается применять физические методы воздействия. В груди у Орехова похолодело. - Неужели вы и женщин пытаете? - он невольно собрал пальцами лежащую перед ним на столе бумажную салфетку.
Ники, впрочем, совсем не замечал его волнения. Или не придавал ему значения.
- Ты знаешь, старик, - доверительно проговорил он с некоторой превосходцей в голосе. Глаза его, бледно-ж?лтые, кошачьи, хитрые, насмешливо смотрели в лицо Антона. - Однажды я подумывал предложить нашему шефу взять тебя к нам в Департамент - а, согласись, это не так уж плохо работать в безопасности... Но вовремя останоивился. А почему, хочешь узнать? А потому что не годишься ты для нашей работы, понял. Мы ассенизаторы общества. Чтобы не повторилась июньские сутки, когда миром руководила мафия, мы должны забыть, мужчина перед нами или женщина, старик или реб?нок, больной или здоровый.
Он всегда, Ники, был любителей пофилософствовать, и всегда его философия не нравилась Антону. Какой бы она ни была - о вырождении человечества под воздействием прогресса или об очищении общества такими вот методами.
- Ну положим, наш Департамент тоже не бирюльками занимается, - заметил Антон.
- Вы - это совсем другое, - махнул Ники рукой. - У вас - мелкая рыб?шка, погоды она не делает и большой опасности не представляет. Потому и разрешается вам иногда быть сентиментальными и задавать подобные вопросы - я имею в виду вопрос про пытки. Нам - нет. Мы - люди - и так довели наше общество до такого бардака, что чуть не уничтожили самих себя, чуть не утопили себя в дерьме. Что же, теперь, когда пришли Узы и вытащили нас из сортира, и показали, как нужно жить, - что же, теперь мы свалим на них и чистку нашего сортира от дерьма, а сами примемся на стороне сентиментальными соплями утираться? Нет, брат, если мы хотим жить спокойно, сыто, без мрази под боком - нужно потрудиться, как бы не выворачивало при этом нас от отвращения.
Он одним махом опрокинул стакан донышком кверху, вываливая в распахнутый рот размокшие в компоте сухофрукты. Замечательная черта была в характере этого оперуполномоченного прохвоста Департамента безопасности приспосабливаясь каждый раз к новой, удобной на данный момент философии, проповедуя е? с горящими глазами, он, действительно, и сам начинал верить в не?. Обретая тем самым внутренний покой.
- Ты говоришь "женщина"... - продолжал Ник, чавкая фруктами. - А знаешь ли ты, как ненавидит она нас. И ханкарцев ненавидит, и нас ненавидит... И всех людей тоже ненавидит, наверное. А хочешь, - он вдруг замер и вылупился на Антона вес?лым бесовским взором, - хочешь, я тебе устрою встречу с ней? - он перегнулся через стол, и малиновые уши оказались совсем рядом от лица Антона. - Хочешь? - ещ? раз жарко спросил оперуполномоченный. - Сам убедишься в том, что я правду говорю.
У Антона сп?рло горло.
- А тебе не влетит? - осторожно поинтересовался он.
- Мне? Влетит? - Ники вновь откинулся на спинку стула. Уши его уверенно алели. - Брось! Я же знаю, что тебе верить можно. Ты же далеко пойд?шь, старик. Далеко, дальше всех нас, понял. Я чувствую это, я знаю это. У Наместника прекрасные отношения с твоим тестем, лучше даже, чем с нашим шефом, господином Эрманом. А тесть твой вс? сделает для свой дочери... Кому же ещ? тогда верить, если не тебе?
И с застывшей улыбкой Ники качнулся на задних ножках стула.