Но делать нечего - назвался груздем, полезай в кузов. Антон кивнул господину Зубову и вылез из машины.
***
Редакцию нейво-рудянской газеты "Вестник новой жизни" удалось найти не сразу.
Располагалась она недалеко от площади в тесном проулочке, в старом ветхом домике, построенном ещ?, вероятно, в демидовские времена. Исполнять возложенную на него миссию Антону было неприятно, но он как мог убеждал и науськивал себя, и когда наконец-таки оказался перед обветшалой дверью с табличкой "Редакция газеты "Вестник новой жизни", младший следователь Департамента правопорядка и кандидат на звание Советника по идеологии уже был полон праведного гнева к "бандитскому выкормышу, пособнику окопавшихся в лесах и подземельях мафиозных кланов".
Не стучась, Антон распахнул дверь ногой. Он ожидал, что за дверью сразу же окажется бурная деловая жизнь провинциальной газеты - столы корреспондентов, ответсекретарей, замов по рекламе и прочее, прочее, прочее, - однако эффектное появление будущего начальника Департамента идеологии смог оценить только большой облезлый кот - единственный обитатель т?много, забитого стопками старых газет, рулонами бумаги и всяким прочим барахлом предбанника. Кот шарахнулся в сторону и беззвучно исчез в темноте. С трудом Антон разглядел следующую дверь и, не мешкая, шагнул к ней, рванул на себя отполированную деревянную скобу-ручку.
За этой дверью и располагалась собственно редакция - несколько столов, заваленных бумагами и пишмашинками в серой ветхой комнат?нке, которая давно требовала ремонта.
- Здравствуйте, - навстречу Антону из-за одного из столов поднялся невысокий добродушного вида мужичок лет сорока. Старый пот?ртый пиджак его не скрывал изрядного брюшка, а на голове блестела среди всколоченных волос обширная залысина. - Вы ко мне? - мужичок добродушно улыбался, но глаза его, неимоверно увеличенные ст?клами очков чудовищной толщины, смотрели на Антона с плохо скрытой растерянностью и даже, как показалось Антону, страхом. Значит, есть чего бояться, отметил про себя кандидат в Советники по идеологии.
Больше в комнате никого не было. Антон снял с головы и положил на ближайший стол шапку, потом медленно достал из кармана куртки сложенный вдвое конверт с письмом.
- Трофимов Константин Сем?нович? - осведомился он и сам испугался своего каз?нного голоса.
- Да, - Трофимов чуть выдвинулся впер?д, лицо его вдруг побледнело, растянутые в растерянной улыбке губы дрогнули. - Простите, - тихо сказал он, - но сегодня мы уже не работаем, редакция закрыта... Вы ведь по поводу школы?.. Но мы договаривались на завтра, а сегодня я всех сотрудников уже отпустил.
Не ожидал Константин Сем?нович в данный момент каких-либо визитов, никак не ожидал. Только вот нельзя же быть таким рассеянным, уважаемый, двери вс?-таки лучше запирать, когда не жд?шь гостей.
- Я не по поводу школы, - поморщился Антон, - и вы это уже поняли. Я по поводу "Зоны Отчуждения". Вам известна такая газета? - и Антон показал сво? удостоверение следователя. - В данный момент я нахожусь здесь как представитель самого господина Наместника. Что вы можете сказать на это? конверт с письмом анонимщика л?г перед взором редактора.
Трофимов поперхнулся и долго с надрывом кашлял. Толстые свои очки он снял, достал платок и начал протирать слезящиеся от кашля глаза.
- Вам в больницу надо, - сказал Антон, смягчившись.
Редактор с некоторым, как показалось Антону, удивлением глянул на него, потом вс?-таки взял со стола письмо и стал читать. Антон в упор продолжал смотреть в лицо своему собеседнику.
- Но ведь это же... анонимка, - тихо сказал Трофимов, ознакомившись с посланием.
На последнем слове он запнулся, и это, разумеется, не осталось незамеченным Антоном. Обреч?нно он как-то запнулся, без должного в таких случаях взрыва негодования.
"Впрочем, откуда мне знать о таких случаях и о взрывах негодования..." - Антон принял из рук Трофимова конверт обратно и медленно прош?лся между столами.
Редактор стоял перед ним бледный и жалкий.
- А чего вы так испугались? - спросил Антон. - Если вам нечего бояться? А?..
Он подош?л к редакторскому столу. "Зона Отчуждения" - свеженький, только что отпечатанный оригинал-макет подпольной этой газетки лежал на столе. Кое где на белых полях краснели сделанные редактором пометки и исправления.
- Так... - медленно выдохнул Антон. - Вот почему вы, оказывается, так испугались. - Он двумя пальцами поднял оригинал-макет со стола, показал его Трофимову. - Хотя бы двери для приличия заперли...
Тот продолжал оставаться бледным, однако в глазах его вдруг появился тот отчаянный упрямый блеск, который возникает, когда человеку просто уже нечего терять и не на что надеяться.
- Понятно, - кивнул Антон, - вы просто тут, в глубинке, чувствуете себя вольготно и просто не ждали никаких проверок. Так ведь, господин Трофимов?
Редактор не ответил, да Антон и не ждал от него ответа. С любопытством он пробежался по газетной полосе, в глаза бросился набранный крупным шрифтом заголовок: "Реальность Зон ханкарского базирования". Рядом снимок: разрушенные строения какого-то насел?нного пункта, горбатые фигурки ханкарцев с "бутузами"
наперевес, шеренга перемазанных в копоти и грязи людей, некоторые - в свежих бинтах, трупы на земле, на заднем плане - новенький тяж?лый гравитационный танк пришельцев, а ещ? дальше раскинул крылья, похожие на крылья доисторического ящера-птеродактиля, летательный аппарат ханкарцев. С нынешним уровнем компьютерной техники подделать можно любой снимок, впрочем. Но что-то вс?-таки резко резануло Антону по сердцу, когда разглядывал он самодовольные фигуры братьев по разуму.
- Зачем вам вс? это, Константин Сем?нович? - спросил Антон. К собственному удивлению, он уже не испытывал неприязни к этому человеку. Заряд праведного гнева, которым удалось накачать себя, пока искал редакцию, быстро кончился, теперь на душе вновь властвовали неопредел?нность, тоска и отвращение ко всему окружающему. Ко всему окружающему, кроме, как ни странно, вот этого человека в толстых очках и с простуженными л?гкими.
- Что именно? - зло отозвался Трофимов. Испуга его уже и в помине не было.
- Вот это, - Антон потряс газетой перед собой. - Зачем вам это нужно?
- Это не мне, это вам нужно. Чтобы вы людьми быть не перестали.