- Да вы отверг, Константин Сем?нович, - протянул Антон с деланным пафосом. - Вы, как мне кажется, один из самых отъявленных отвергов из всех, кого мне когда-либо приходилось встречать.
- Благодарю вас, - церемонно поклонился Трофимов, как бы принимая игру в пафос.
- Но зачем вам заниматься именно этим, если вы так ненавидите ханкарцев? Зачем вам, в конце концов, рисковать не за ломаный грош? Брали бы жену, детей и топали к Сабурову в Пещеры.
Трофимов уже совсем справился с волнением и теперь выглядел вполне спокойно, даже уверенно. И Антон был ему благодарен за это, он сам не понимал, почему, но был благодарен.
Прежде, чем ответить, Константин Сем?нович несколько раз хрипло прокашлял, потом отош?л к ближайшему столу, стал, оп?ршись на него задом.
- Что толку, если я и другие такие, как я, уйд?м в леса и начн?м там играть в войну? - сказал он. - Это не сорок первый год, и Красной армии нам ждать неоткуда - рано или поздно нас всех вс? равно уничтожат. Нет, сейчас нужно бороться прежде всего НЕ ПРОТИВ Ханкара, А ЗА людей. За вас, за нас, чтобы мы не превратились в ханкарцев.
- А вы уверены в своей правоте? Вы уверены, что занимаетесь именно тем, что пойд?т во благо людям?
- Это только вы во вс?м уверены, - усмехнулся Трофимов, глядя в сторону. - Но заниматься, как вы, восхвалением "пришедших нам на помощь в трудную минуту братьев по разуму" я не хочу. Как они нас манной небесной продолжают осыпать...
А куда же, извините, десятки тысяч людей пропадает? Вы ведь сидите там у себя в кабинетах, молодые-энергичные, и ничегошеньки вы не видите. И не хотите видеть.
А если и видите, то вам наплевать. А если и не наплевать, то всегда можно придумать оправдание своей такой благостной философии: "Разрушенные деревни в Зонах Отчуждений - так это бандиты от Сабурова, Китай уничтожают подчистую - так сами виноваты, в городах по ночам, как в тридцатых репрессионных, аресты идут - так на пользу, меньше отвергов будет, чтобы жить не мешали. Люди друг на друга "стучать" стали - тоже хорошо, своего человека воспитываем, преданного". Эх, как же нам мало времени понадобилось, чтобы вернуться в состояние овец, кукол!..
- Заткнитесь! - рявкнул Антон.
В комнате повисла тишина - оба собеседника приходили в себя.
- Вот что, - сказал Антон хмуро, - вы мне ничего не говорили и я ничего не видел. Тираж уничтожить, списки собкоров, распространителей, читателей - тоже. И все, все материалы. Будем считать, что вы отделались л?гким испугом. Но если ваша фамилия всплыв?т не в Департаменте идеологии, а в безопасности - тогда пеняйте на себя.
Трофимов обалдело воззрился на него.
- Вы отпускаете меня? - удивл?нно спросил он. - Впрочем, не отвечайте, а то ещ? передумаете. Но про "л?гкий испуг" мне понравилось - смешно вспоминать про это, когда к чертям собачьим летит вся планета.
- Идите вы, - сказал Антон без всякой злобы, - сами... к чертям собачьим. Я вас предупредил, ваше дело - делать выводы.
- Насч?т этого не беспокойтесь, - кивнул Трофимов. - Я не самоубийца вс?-таки. И вот что... - он резко подош?л к столу, красным редакторским карандашом на обрывке листа написал телефон. - По этому номеру меня можно найти в Рудянске.
Возьмите.
- Зачем мне? - Антон всем телом отстранился от протянутого листка.
- Возьмите, - настойчиво повторил редактор. - На всякий случай. Вдруг пригодится. - И он хитро усмехнулся.
Листок Антон взял.
***
Ч?рный гравимобиль Наместника уже ожидал Антона на площади. Ричард только кивнул, но за всю дорогу на космодром так и ни разу не спросил о Трофимове, за что Антон был ему благодарен - он не смог бы в данный момент достаточно убедительно соврать. Впрочем, возможно, история с анонимкой на редактора рудянской газетки - дело настолько для Наместника незначительное, что он просто захватил письмо только потому, что это было по пути его поездки на космодром. А теперь уже забыл, выкинул из головы. А может быть он просто проверяет меня, думал Антон, мягко покачиваясь на мягком кресле гравимоба. А теперь жд?т, что я сам начну доклад. Ну и ч?рт с ним, пусть жд?т, а я не могу. Не могу. И плевать мне, буду я Советником или нет...
Процедура проверки при въезде на космодром много времени не заняла Ричарда здесь знали и уважали. К тому же он уже был в комендатуре космодрома час назад и оформил все бумаги на себя и своего спутника. Проехав через контрольно-пропускной пункт, Наместник завернул гравимобиль на специально оборудованную для наземных средств передвижения стоянку и предложил прогуляться.
- Тут недалеко, - пояснил он, - практически мы уже на взл?тном поле, нужно только дойти до прибывшего сегодня утром корабля класса "Ихтиохот", который сейчас разгружается.
Антон с удивлением оглядывался. Он ожидал увидеть огромное поле со множеством замерших в ожидании дальней дороги или только что прибывших космических кораблей-парусников самых разных величин и очертаний. Видимо накрепко засели в голове романтические образы из прочитанных в детстве фантастических книжек. Но в нынешней реальности ничего подобного не было. Были строения непривычной формы из камня и металла, были блестящие, чуть ли не зеркальные кляксы на земле - широкие и неровные, словно чудовищные великаны выпл?скивали с огромной высоты целые оз?ра из ртути, были реш?тчатые ограды, из которых складывались целые лабиринты.
Космических кораблей не было. Почти не было и обслуживающего персонала с обслуживающей техникой. Изредка, пока Ричард, Антон и сопровождавший Наместника Ву Хара двигались вдоль строений, блестящих клякс-оз?р и оград, попадались молчаливые фигурки ханкарцев да пару раз мелькнули между строениями схоллы - высокие вездеходы на щ?точном шасси.
Впрочем, Ричард вс? объяснил. Оказывается, основная жизнь космодрома проходила под земл?й. Там были ангары, там были склады, там работала большая часть персонала космодрома. Снаружи оставались лишь незначительные подсобные помещения. А блестящие неровные кляксы, расплывшиеся по поверхности земли - не что иное, как огромные люки, через которые парусники на антигравитационной тяге (или гравитационной - как кому нравится, так тот и называет) выходят из-под земли на стартовые позиции.
- Под землю нам нельзя, - сказал Ричард, - но сейчас ты увидишь самый мощный боевой корабль Империи - "Ихтиохот". Он разгружается на поверхности, поскольку подземелья оказались не в силах принять такой большой корабль.