Спиридонов посмотрел на часы и произнес:
– Ждать больше не будем, – он повернулся к офицеру в маске, сказал: – Давайте этого.
– Есть, – офицер распахнул заднюю дверцу джипа, рывком выдернул из него большой брезентовый мешок, швырнул на землю. Из мешка раздался стон. Волоком офицер подтащил мешок к ногам Спиридонова. Все полицаи напряженно смотрели на мешок. Они еще не знали, кто находится внутри, но ощущали страх.
Спиридонов повернулся к Радуеву:
– Вам, майор, известно, что такое мародер?
– Так точно.
– И что это такое?
– Это когда… это если у покойника… шмотки… или коронки золотые…
– Шмотки? – повторил Спиридонов. – Коронки золотые?.. Да, и коронки золотые. – Спиридонов сделал паузу, мрачно посмотрел на майора. – Мародер, – продолжил он, – это такая мразь, которая грабит мертвых И если про солдата на поле боя с некоторой натяжкой можно сказать, что он взял трофей , то что можно сказать про подонка, который раздевает погибшего ну, например, в автомобильной аварии? В железнодорожной катасторофе? Или просто умершего на улице. – Спиридонов обвел строй взглядом. – Это мразь вдвойне. Втройне… Но я вам мораль читать не собираюсь – все равно толку не будет. Потому перехожу сразу к делу. Недавно в вашем районе был убит офицер комитета «Кобра». Убит и ограблен. На труп выезжали ваши боевые, так сказать, товарищи. Они «не заметили», что у погибшего проломлен череп. Еще они не заметили, что у погибшего был личный жетон, – Спиридонов извлек из нагрудного кармана пиджака овальную стальную пластинку на цепочке. Он прошел вдоль строя и каждому – каждому! – показал ее. Спиридонов дошел до конца строя и убрал жетон. Повторил: – Жетон они не заметили… А вот мокасины из змеиной кожи заметили.
Полковник повернулся к джипу, кивнул головой офицеру, тот достал из багажника мокасины, подошел и поставил их рядом с мешком.
– …заметили. По крайней мере, один из них. – Спиридонов сказал офицеру «Смерча»: развяжите. Тот нагнулся, дернул за конец веревки. Узел на горловине мешка развязался. Офицер взял мешок за углы, поднял и вытряхнул на асфальт человека. Наклонился, вырвал изо рат кляп, коротким черным клинком перерезал пластиковые наручники на руках и ногах. Человек сел на четвереньки, но тут же упал на бок. Это был Догаев, но узнать красавца-дознавателя в этом существе с черным от побоев и щетины лицом было трудно.
– Обувайтесь, Догаев, – бросил Спиридонов, и строй ахнул: узнали дознавателя. Догаев встал на четвереньки, затравленно огляделся вокруг.
– Господин полко… господин полковник! – произнес разбитым ртом Догаев.
– Обувайтесь, обувайтесь.
– Господин полковник! Я прошу… Я виноват…
Спиридонов сделал два стремительных шага, приблизился к дознавателю, навис над ним.
– Господин полковник, – снова начал Догаев, но напоролся на взгляд Спиридонова… и сник. Он сел. Взял в руки один мокасин. С трудом натянул его на босую ногу. Взял в руки второй. Натянул.
– Теперь они ваши, Догаев, – сказал Спиридонов. – Носите.
Офицер «Смерча» протянул в сторону дознавателя руку. В какой момент в ней появился короткий пистолет, никто не заметил. Раздались два негромких хлопка, на каждом из мокасинов образовалась аккуратная дырочка.
– Майор, – окликнул Спиридонов начальника отдела. Тот не услышал – смотрел на дознователя. – Майор!
Радуев обернулся на полковника.
– Вы, майор, знаете, что такое децимация?
– Так точно.
– И что это такое?
– Это… это…
Спиридонов сказал: вы узнайте, – и пошел к своему «форду», следом двинулся офицер «Смерча».
Строй полицаев стоял молча.
* * *В кабинете плавал голубоватый дым, Генрих Чердыня сидел за столом, подводил итоги дня.
В промзоне полицейские задачу выполнили не в полном объеме. Прочесывание начали с северной части, от кладбища, двигались на юг. До наступления темноты прошерстили менее половины территории, задержали пару бомжей и обнаружили два трупа – один почти свежий, другой старый, мумифицированный. В «свежака» были забиты несколько гвоздей, мумифицированный умер, судя по всему, сам – он сидел в кресле на третьем этаже заводского здания, в руке сжимал шприц… Ближе к вечеру один из полицейских провалился в яму, со дна которой торчала ржавая труба с расплющенным концом. Сержант сел на нее, как на кол. Спустя пять минут попала в капкан одна из овчарок. Капкан тоже был ржавый и не поймешь – то ли он сто лет тут стоит, то ли его час назад насторожили. После этого операцию решили приостановить до утра.