Дѣвочка кинулась на земь, тщательно обвела ладонями кругомъ и подъ шкафомъ: дно его прикрывало теперь совершенно и кольцо, и петли… Она задергала утвердительнымъ движеніемъ барышню за платье.
— Вѣрно, Варя? спросила для большаго убѣжденія своего та.
— Мм!.. мм!.. промычала нѣмая и потянула ее за собою въ двери: "Нечего-молъ болѣе намъ дѣлать здѣсь".
Онѣ, все также въ потемкахъ, поспѣшно поднялись вверхъ въ мезонинъ. Варюша побѣжала къ Антонинѣ Дмитріевнѣ. Настя осталась въ корридорѣ, прижавшись къ периламъ лѣстницы въ ожиданіи, "что будетъ далѣе". Сердце у нея невыносимо билось, ноги подкашивались…
Братъ ея тѣмъ временемъ стоялъ у своей отдушины, напряженно прислушиваясь къ долетавшимъ сквозь узкое отверстіе ея звукамъ: кто-то будто переступалъ подошвами по травѣ тутъ же, въ ближайшемъ отъ него разстояніи, и отъ времени до времени тяжело переводилъ дыханіе. Но, кромѣ стеблей росшаго у стѣны бурьяна, которые могъ онъ сквозь рѣшотку осязать рукой, Володя ничего во мракѣ различить не могъ… "Стоитъ тутъ кто подъ окномъ, или мнѣ это только представляется?" какъ винтомъ сверлило у него въ головѣ,- и ничего мучительнѣе этого вопроса, казалось ему, не испытывалъ онъ еще съ самаго рожденія; въ его душѣ ныла злобная, невыносимая тоска…
Но вотъ уже совершенно явственно зашуршали въ бурьянѣ чьи-то ноги: кто-то торопливо подходилъ къ дому, къ тому самому окну буфетной, подъ которымъ находился подвалъ.
— Что? донесся до Володи короткій шепоткомъ вопросъ басоваго голоса.
Другой — "а, вотъ онъ, стоялъ-таки тутъ!" пронеслось въ головѣ молодаго человѣка, — такой же низкогортанный голосъ отвѣчалъ тѣмъ же шопотомъ:
— Приходили, кажись, сюда въ комнату, ваше всблародіе, — вѣрно это. Безъ огня, и разговору не слыхать было, а только ходили, стульями что-ль двигали… И съ опаской, надо быть, ваше всбл… потому, чтобы шуму не было старались, это я вѣрно дослышалъ.
— Предварить успѣли! досадливо пробормоталъ первый изъ говорившихъ:- изъ-за плетня, я замѣтилъ тогда, выскользнула какая-то фигура… Гляди, если бы вздумалъ кто изъ окна, ты такъ и навались…
— Будьте покойны, ваше… пропуску не дадимъ.
— Да окно замѣть хорошенько…
— Замѣчено, съ угла четвертое.
— Ну, значитъ пропалъ я! проговорилъ мысленно Буйносовъ, стискивая зубы…
VIII
Слѣдовавшія за возвращеніемъ ея наверхъ минуты показались вѣчностью Настасьѣ Дмитріевнѣ. Она все стояла на верхней площадкѣ лѣстницы, опершись о перила ея, устремивъ глаза внизъ и ожидая каждый мигъ, что "вотъ они сейчасъ, сейчасъ войдутъ, пойдутъ шарить по всѣмъ комнатамъ…" "Они къ нему заберутся, разбудятъ!" ударило ее внезапно словно камнемъ въ голову: вся поглощенная тревогой о братѣ, она забыла объ отцѣ "несчастномъ"…
Она кинулась внизъ, пробѣжала въ свою комнату, сосѣднюю съ покоемъ старика; осторожно потянула дверь къ нему, вошла на кончикахъ ногъ…
Онъ спалъ, уложенный подушками, у окна, въ глубокомъ вольтеровскомъ креслѣ, служившемъ ему обыкновенно ложемъ, (больныя его ноги не переносили лежачаго положенія,) — спалъ мирнымъ, рѣдко дававшимся ему сномъ. Маленькая керосиновая лампа подъ стекляннымъ колпакомъ, прикрытымъ зеленымъ бумажнымъ абажуромъ, поставленная на какой-то старинной тумбѣ изъ краснаго дерева, за спинкой кресла. освѣщала ободкомъ падавшаго отъ нея свѣта верхъ его черепа, его всклокоченные, густые и не совсѣмъ еще сѣдые волосы. Дыханія его почти не было слышно…
"Заснулъ какъ ребенокъ, послѣ столькихъ ночей, и если вдругъ теперь…" И сердце нестерпимо заныло у дѣвушки.
— Мавра, наклонилась она къ толстой бабѣ, приставленной ею къ больному на время своего отсутствія и качавшейся теперь отъ одолѣвавшаго ее сна. сидя на стулѣ насупротивъ его, — если будетъ шумъ въ домѣ… и его разбудитъ, скажи… скажи ему, повторила она прерывавшимся голосомъ, — что-бъ онъ не безпокоился… что гости… господинъ Сусальцевъ — знаешь? — Провъ Ефремовичъ… Ну, что онъ пріѣхалъ… понимаешь?..
— Провъ Е… А чего-жь этто онъ по ночамъ ѣздитъ?.. У насъ, барышня, сами знаете, про гостей бѣлья нѣтъ… Развѣ съ собою привезли… залепетала въ отвѣтъ, протирая глаза обѣими руками и зѣвая до ушей, мать Варюши.
— Тебя о бѣльѣ не спрашиваютъ, возразила ей чуть не плача Настасѣя Дмитріевна:- ты только скажи ему… если онъ услышитъ и спроситъ: кто… Успокой его, понимаешь? Скажи, что пріѣхали… ночевать, гости… И ни за что сама не отходи отъ него, пока я не вернусь!…
— Чего-жь уходить-то, сама знаю, не бросить ихъ недужнаго! пробурчала угрюмо Мавра, очевидно уколотая раздраженнымъ тономъ барышни.