— Mon Dieu, mademoiselle, промямлилъ онъ, — vous comprenez qu'il у а des circonstances…
— Говорите, пожалуйста, по-русски, перебила она его тономъ капризнаго ребенка:- мы вѣдь съ вами не мазурку на балѣ танцуемъ…
— Да, вы правы, Антонина Дмитріевна, воскликнулъ нежданно на это со вздохомъ, похожимъ на стонъ, бывшій кавалергардъ, встряхивая плечами, на которыхъ уже давно отсутствовали рогожки блестящихъ серебряныхъ эполетъ, — время счастливыхъ мазурокъ для меня навѣкъ миновало; я здѣсь по должности… je ne suis que l'esclave d'un triste devoir…
И, проведя себѣ рукой по волосамъ, онъ эффектно опустился прямо противъ нея на стулъ, стоявшій рядомъ съ валикомъ кушетки, въ который упирались ея, вдѣтыя въ крохотныя туфли, обнаженныя ноги, и такъ и замеръ вдругъ въ страстномъ созерцаніи ихъ. Глаза у него заискрились, какъ у стараго кота предъ кускомъ курятины.
Она, не смущаясь и не отдергивая этихъ выступавшихъ изъ-подъ края блузы нѣжно бѣлыхъ, узенькихъ, породистыхъ ногъ, чуть-чуть охваченныхъ кругомъ мѣховою темною оторочкой ея пунцово-атласныхъ "mules", застукала ими какъ бы нетерпѣливо по валику:
— Вы мнѣ все же не объяснили, въ чемъ состоитъ теперь этотъ вашъ "devoir?"
Онъ хотѣлъ отвѣтить… но только руками развелъ.
— Ваша свѣтскость не рѣшается выговорить роковаго слова, засмѣялась она своимъ холоднымъ, ироническимъ смѣхомъ; такъ я вамъ скажу сама. Вамъ нужно у меня… какъ это говорится?.. обыскъ сдѣлать?
Исправникъ прижалъ стремительно обѣ руки ко груди:
— Mais pas du tout, mademoiselle, вы ошибаетесь… Я, во всякомъ случаѣ… мнѣ ничего подобнаго не предписано…
— Пожалуйста, можете! молвила она на это, будто не слыхавъ его возраженія и все также лежа съ закинутыми за голову руками. — Варя вамъ дастъ мои ключи, ищите! Je vous défie найти что-нибудь у меня: я ни сама писать, ни получать писемъ терпѣть не могу, а когда получаю — рву, прочитавъ…
— Я вамъ вѣрю, Антонина Дмитріевна, вѣрю! поспѣшилъ заявить онъ, наклоняясь съ мѣста чуть не до самыхъ туфель ея ("сейчасъ бы ихъ долой, а губами къ этой peau rose — и не оторвался бы, кажется, до смерти! " проносилось въ головѣ господина Сливникова въ эту минуту).
Но вдругъ онъ невольно пріосанился и насторожилъ уши:
— А еслибъ у меня были… еслибы мнѣ вздумалось держать у себя… чьи-нибудь бумаги, говорила "Клеопатра" съ какимъ-то загадочнымъ подчеркиваніемъ и разстановкой, — неужели вы думаете, что я… не успѣла бы ихъ скрыть, уничтожить… сжечь наконецъ, прежде чѣмъ вы или этотъ вашъ голубой господинъ догадались бы притти искать ихъ у меня?
— Сжечь? повторилъ совершенно безсознательно исправникъ, — гдѣ?
— А хоть бы вотъ тутъ! медленно проговорила она, лѣнивымъ движеніемъ руки указывая на печь со створчатыми мѣдными заслонками, подлѣ которой стояла ея кушетка. — Вы развѣ не слышите, что здѣсь гарью пахнетъ? спросила она его чрезъ мигъ съ тѣмъ же загадочнымъ выраженіемъ на подергивавшихся злою усмѣшкою губахъ.
Онъ недоумѣвая глядѣлъ на нее… Гарью, и даже именно жженою бумагой, пахло дѣйствительно, казалось ему, даже казалось, что онъ это почувствовалъ, какъ только вошелъ въ комнату… Но, "еслибъ это была правда, неужели бы она рѣшилась первая, такъ открыто и смѣло…"
Настасья Дмитріевна, вошедшая вслѣдъ за нимъ и съ мучительною тревогой прислушивавшаяся къ этому разговору изъ глубины комнаты, встрѣтилась въ эту минуту взглядомъ съ глазами Вари. Дѣвочка стояла въ углу, за спиной исправника, и указывая ей быстрымъ движеніемъ опущенныхъ вѣкъ на двѣ чугунныя вьюшки, вынутыя изъ трубы и лежавшія на полу за выступомъ печки… Сомнѣнія не оставалось: Володины мѣшки сгорали въ эту минуту за этими притворенными мѣдными заслонками… Настасья Дмитріевна, со внезапнымъ порывомъ. подбѣжала къ сестрѣ, схватила ея руку и крѣпко, судорожно сжала ее.
Та мелькомъ оглянула ее, и въ мимолетной усмѣшкѣ, скользнувшей по ея губамъ, сказалось обычное ей высокомѣрное, чтобы не сказать презрительное, выраженіе.
— Вы видите, какъ сестра моя довольна много, monsieur Сливниковъ? обратилась она тутъ же къ нему.
— Я вижу, что вы ужасно любите мистифировать вашего ближняго, широко засмѣялся онъ на это, рѣшивъ внутренно, что "прелестная красавица" тѣшится и даже нѣсколько кокетничаетъ съ нимъ.
— Вы думаете?..
И, не ожидая отвѣта, она, съ капризнымъ laisser aller свѣтской женщины, перекидывающейся отъ скуки съ предмета на предметъ въ бесѣдѣ съ неинтереснымъ гостемъ, перебила себя новымъ вопросомъ:
— Скажите, пожалуйста, какъ могъ такой человѣкъ, какъ вы, попасть въ исправники?