— Позвольте! не далъ ему договорить опять тотъ же фальцетъ. И низенькій "представитель прокурорской власти" глянулъ снизу вверхъ на длиннаго исправника, какъ будто хотѣлъ его тутъ же спалить молніей своего взгляда.
Сливниковъ, дѣйствительно, какъ бы оторопѣлъ весь… Видимо довольный произведеннымъ впечатлѣніемъ, Tapaщанскій отнесся снова въ дѣвушкѣ:
— Я не нахожу возможнымъ одобрить образъ дѣйствій господина исправника въ настоящемъ случаѣ, но, великодушно примолвилъ онъ, — смѣю думать, что онъ при этомъ руководился соображеніями гораздо болѣе гуманнаго, чѣмъ, такъ сказать, чисто полицейскаго свойства. Формальности службы заставили насъ всѣхъ съѣхаться сюда для арестованія одной личности… Я считаю безполезнымъ называть ее… И зрѣлище этой процедуры не могло, конечно, доставить вамъ особеннаго удовольствія…
— И ее арестовали… эту личность? поспѣшила и едва была въ силахъ проговорить она.
— Повидимому.
— Что это значитъ? удивленно спросила она, глядя на него во всѣ глаза.
Онъ чуть-чуть усмѣхнулся:
— Арестованный назвать себя не пожелалъ.
"Я такъ и знала", пронеслось въ головѣ Насти: "онъ не сказалъ своей фамиліи; есть, можетъ быть, надежда"…
— Скажите, вдругъ вспомнила она, — кто стрѣлялъ здѣсь, — я слышала сверху, — онъ?
— Само собою, небрежно промолвилъ на это представитель юстиціи, оглянулся и, видя, что сконфуженный исправникъ ушелъ опять въ буфетную:- Это не должно безпокоить васъ, добавилъ онъ. — выстрѣлъ не имѣлъ послѣдствій, и мы обойдемъ вѣроятно и вовсе этотъ эпизодъ въ нашемъ протоколѣ… А бумаги его вы сожгли? такъ и ошеломилъ онъ ее нежданнымъ вопросомъ.
Она вся въ лицѣ перемѣнилась, вздрогнула…
Онъ ухмыльнулся уже со всей высоты своего величія:
— Я, надо вамъ сказать, вообще всему этому не придаю никакого серьезнаго значенія!…
Вышедшій въ корридоръ въ эту минуту штабъ-офицеръ притронулся къ его локтю. Таращанскій обернулся и отошелъ съ нимъ въ сторону.
— Я свое кончилъ, Валеріанъ Петровичъ, сказалъ полковникъ, — и увожу сейчасъ арестанта. Если бы вы съ вашей стороны сочли нужнымъ произвести дальнѣйшее дознаніе въ этомъ домѣ…
— Никакого! отрѣзалъ тотъ:- я бы девять десятыхъ и тѣхъ, которые у насъ сидятъ, отпустилъ на всѣ четыре стороны, а не то что-бъ увеличивать ихъ число…
Штабъ-офицеръ мотнулъ головой, какъ бы говоря: "Это ваше дѣло"! и отправился распоряжаться своимъ…
XI
Кто-то въ то же время дернулъ растерянную Настасью Дмитріевну сзади за платье.
Она быстро обернулась и увидала Мавру… Толстая баба вся тряслась, тяжело переводя духъ…
— Что такое?… зачѣмъ ты здѣсь?… что батюшка? пробормотала дѣвушка со внезапнымъ замираніемъ.
— Не знаю, барышня, что и сказать, выговорила та чрезъ силу:- тёмно у нихъ… и голосу не подаютъ…
— Что значитъ "не подаютъ"? Онъ спитъ?
— Не могу доподлинно сказать, матушка-барышня, потому вошла я къ нимъ сичасъ — тёмно, смотрю, а сами видѣли — лампа у нихъ горѣла… "Баринъ, говорю, а баринъ"!… а они голосу не подаютъ. Я тутъ очень спужалася и побѣгла васъ искать…
— Онъ спалъ, да, я видѣла… и у него горѣла лампа… Погасла какъ-нибудь, вѣрно… Я говорила тебѣ не оставлять его… зачѣмъ ты ушла?… обрывались слова у Насти, пока она, не теряя времени, бѣглымъ шагомъ неслась въ темную глубину корридора, по направленію къ дѣвичьей, чрезъ которую былъ ходъ въ спальню больнаго.
— Сами они послали меня сюда, матушка, объясняла Мавра, поспѣшая за нею, — потому, какъ здѣсь выпалили, они мнѣ: "Поди сичасъ, узнай", говорятъ… И вдругорядь посылали опять, послѣ того, значитъ, когда я имъ про барчука, про Володиміра Митрича докладывала…
— Ты ему сказала про брата?.. Господи!.. Развѣ не могла ты понять, что не слѣдовало этого говорить ему!..
— А почемъ мнѣ понять, барышня! Кабы вы приказывали, али что, а то, сами знаете, баба я темная, гдѣ мнѣ разсудку занять… И ничего отъ эвтаго отъ самаго, что я сказала, вреда имъ не случилося, ей-же ей, говорю… "Ступай, говорятъ, опять туда, а я спать хочу," — только всего и сказали они на этто…
Въ глубокой темнотѣ вошли онѣ въ дѣвичью.
— Тутъ на лежанкѣ коробка со спичками была, сказала дѣвушка, — сыщи скорѣй!.. Шандалъ у него за перегородкой на комодѣ стоитъ…
И съ нетерпѣливою тревогой, съ нестерпимо бившимся сердцемъ вошла сама, не ожидая, въ его комнату, добралась ощупью до этого комода, судорожно ухватилась за попавшійся какъ-то сразу подъ пальцы ей шандалъ и проговорила полугромко — не испугать-бы, если спитъ:- "Папа"!..