Онъ хотѣлъ возразить, остановить ее, но она не дала ему на это времени:
— Всѣ говорили, что это было бы для васъ самое большое несчастіе, и вы сами это, вѣрно, увидѣли… потому что допустили, что не вы, а другой взялъ ее… Такъ будьте же тогда мущиной, не выдавайте, что васъ мучитъ!… Еслибъ это со мной случилось, я бы или поставила на своемъ противъ всего міра, или такъ съумѣла бы себя стиснутъ, что моя подушка не знала бы, что я думаю и чувствую! вскликнула красавица-дѣвочка съ выраженіемъ страстной и неодолимой энергіи.
Гришу эта выходка окончательно взорвала:
— А я васъ прошу, Марья Борисовна, отчеканилъ онъ, весь поблѣднѣвъ даже отъ досады, — избавить меня отъ вашихъ уроковъ. Я чуть не на двадцать лѣтъ старѣе васъ…
— На семнадцать! поправила она скороговоркой.
— Все равно!.. И дѣлать вамъ замѣчанія мнѣ относительно того… что до васъ во всякомъ случаѣ отнюдь не касается, пробормоталъ онъ, — по меньшей мѣрѣ смѣшно!..
Она покраснѣла до самыхъ ушей… но тутъ же разсмѣялась, жалостливо глянула на него:
— Ну, такъ и погибайте, какъ знаете! А я такихъ мущинъ, какъ вы, уважать не могу…
И, стремительно вскинувшись съ мѣста, понеслась въ противоположную сторону комнаты, опустилась на стулъ подлѣ Василія Григорьевича и проговорила ему на ухо:
— Выпѣла ему все до конца.
— Что это, моя птичка? обернулся на нее; не понявъ въ первую минуту, старецъ.
— А я вамъ говорила: Гришѣ, племяннику вашему…
— Да, да, Гришѣ, блаженно засмѣялся онъ;- "выпѣли", говорите… И хорошо, чтобы долго помнилъ, а?
— Желала бы!
И тонкія брови Маши сдвинулись еще разъ.
— Ну, а онъ что же, благодарилъ, надѣюсь?
Она чуть-чуть пренебрежительно приподняла плечи:
— Изволили разгнѣваться, по обыкновенію… Онъ уѣдетъ съ вами теперь въ Углы и недѣлю цѣлую потомъ сюда не покажется, чтобы доказать мнѣ свое великое неудовольствіе… А чрезъ недѣлю соскучится, положитъ гнѣвъ на милость, и все по-прежнему пойдетъ… Вѣдь я его наизусть знаю, дядя Базя, съ легкимъ вздохомъ примолвила дѣвушка, несказанно радуя старика ласкательнымъ уменьшительнымъ, которымъ называла она его въ дѣтствѣ.
Большіе голубые глаза его остановились на ней съ невыразимою любовью:
— Пери вы моя!.. Видѣнье райской стороны!.. лепеталъ онъ восторженно на своемъ романтическомъ языкѣ временъ Свѣтланы и Рыцаря Тогенбурга…
— Борисъ, молвила Александра Павловна подошедшему къ нимъ мужу, — Настасьѣ Дмитріевнѣ надо будетъ посовѣтоваться съ тобою объ одномъ… предметѣ.
— Очень радъ, поспѣшилъ онъ отвѣтить, — тѣмъ болѣе, что мы, кажется, утромъ не совсѣмъ успѣли договориться… Не пройдемъ ли мы опять ко мнѣ, Настасья Дмитріевна, предложилъ онъ дѣвушкѣ,- здѣсь намъ будетъ не такъ свободно.
Онъ усадилъ ее въ кабинетѣ на прежнее мѣсто, а самъ опустивъ вдумчиво голову и засунувъ руку за бортъ застегнутаго сюртука, медленно зашагалъ по комнатѣ:
— Мнѣ не хотѣлось бы оставить въ васъ ни тѣни сомнѣнія, началъ онъ, — относительно искренняго, сердечнаго, скажу я, желанія быть вамъ на что-либо пригоднымъ. Съ несчастію, вы отнеслись ко мнѣ, прося содѣйствія именно въ томъ, въ чемъ я самымъ рѣшительнымъ образомъ долженъ отказать вамъ. Я не могу ходатайствовать, поймите, у властей по дѣлу, къ которому, будь я на ихъ мѣстѣ, я отнесся бы по всей вѣроятности еще строже, чѣмъ они… Вы говорили сегодня о "прощеніи". Я не допускаю прощенія для тѣхъ, которые прежде всего о немъ и не просятъ и, главное, не дали бы его сами никому, если-бы власть когда-либо попалась имъ въ руки…
Онъ остановился на-ходу и пристально взглянулъ на молча внимавшую ему дѣвушку съ улыбкой, сквозь которую пробивалось выраженіе ѣдкой внутренней горечи:
— На ваше счастіе, сказалъ онъ, — такихъ безпощадныхъ, какъ я, не много найдется въ гуманнѣйшей Россіи нашихъ дней. Если я не почитаю возможнымъ принять на себя ходатайство за вашего брата, то вы отъ этого нисколько не потеряете, — напротивъ! Выгородить его или довести, по крайней мѣрѣ, степень его виновности до минимальнѣйшихъ размѣровъ будутъ стараться лица, гораздо болѣе вліятельныя тутъ, чѣмъ могъ бы быть въ этомъ случаѣ я.
— Кто такіе? изумленно вскликнула Настя.
— Весь тотъ судебный персоналъ, чрезъ руки котораго пройдетъ онъ: адвокаты, прокуроры, судьи…
— Вы думаете?… И въ мысленномъ представленіи ея въ ту же минуту выросла маленькая и рѣшительная фигура "представителя прокурорской власти" Тарахъ-Таращанскаго, и визгливый фальцетъ его прозвенѣлъ еще разъ въ ея ухѣ: "Я вѣдь всему этому не придаю никакого серьезнаго значенія*. — Вы думаете? оживленно повторила она.