Видимо, это было традиционное окончание его речи, потому что после этой фразы почти все встали. Мужчина на сцене сделал странный жест: поднял руки к лицу, поставил большой палец на нижнее веко, средний – на бровь, и развел их, будто раскрыл глаза шире. На каждом веке у него было по шраму – тонкому и аккуратному. Большинство присутствующих тоже стали растягивать веки. Я поднялась с места, но ничего не стала делать. Луиза осталась сидеть.
Мне сделалось не по себе.
Тем временем Настя старательно растягивала веки (у нее шрамов не было). На лице ее читались раболепие и щенячий восторг. Я не верила своим глазам. Она, видимо, почувствовала мой взгляд, посмотрела на меня и поняла мои мысли. В ее взгляде мелькнула злость.
Когда мы вернулись домой, я сказала Насте:
– Знаешь, по-моему, на этих собраниях происходит что-то не то.
Помню, как она посмотрела на меня тогда.
– Ты просто ничего не поняла, – сказала она. И ушла в свою комнату.
После этих слов между нами все было кончено. Даже, наверное, еще в середине предложения. Или тогда, когда Настя поймала мой взгляд, нелепо растягивая веки перед мужиком на сцене. Больше мы не сказали друг другу ни одного слова – до самого ее исчезновения.
Я сразу поняла, что она меня не простит.
Потом уже я узнала, что это стандартная уловка секты. Они вбивают в головы участникам: кто не с нами, тот против нас. Нейтралитет тоже не подходит. Не высказав восторга, я для нее умерла.
Как, интересно, это работает? Она знала их всего несколько месяцев. А меня – несколько лет. Иногда я начинала винить себя. Что-то не додала ей. Не сказала то, что было ей нужно.
Правда, я и не знаю, что нужно было сказать.
До этого момента мы, бывало, ссорились, ругались, не разговаривали по нескольку дней. А потом мирились.
Теперь же мы просто перестали общаться.
Мы. Настя и Лера. Две девочки, сплетничающие про мужиков, сидя в «Шоколаднице». Гуляющие ночью по Покровке и Патрикам. Смотрящие сериал под суши и шоколадки. Сидящие в самолете, который летит в Таиланд. С жаром обсуждающие Очень Важные Вопросы: зачем нужна обычная тушь, если есть термостойкая, которую можно смывать теплой водой, а не специальным средством для снятия макияжа? Куда именно нужно накладывать румяна и в каком количестве? Что конкретно имел в виду очередной бойфренд?
Что сказала та коллега?
Почему развелась знакомая пара?
Как отреагировала начальница на то-то?
Куда мы бы хотели поехать в следующий отпуск?
Идут ли кому-то, кроме японок, красные тени для глаз?
Есть ли смысл делать наращивание ресниц, и не вредно ли это?
Как же мне не хватает теперь этих разговоров.
Говоря одно, люди нередко имеют в виду совсем другое.
Мы подруги. Мы близки. У тебя есть я, а у меня – ты. Я тебя слышу, вижу и понимаю. Мне важно, что ты говоришь. Я тебя поддерживаю, и так будет всегда. Ты не одна. Я тебя не оставлю. Ты мне нужна. Мы всегда будем вместе.
Хотя, возможно, я все это выдумала, и мы имели в виду совсем другое.
Мне скучно. Я не могу быть одна. Развлекай меня. Слушай меня.
Честно сказать, я и не знаю, о чем конкретно мы говорили.
Многие наши моменты стерлись из моей памяти. Канули в вечность.
Наши посиделки, понятные только нам двоим шутки – все это ускользает от меня.
Две подружки, провожающие закат на пляже под Лиссабоном с вином и пирожными. Две подружки, сидящие на кухне с чаем: одна рассказывает о самом тяжелом событии в своей жизни, а вторая ее обнимает. Две подружки, пляшущие под ритмичную музыку посреди толпы в баре. Две подружки, не замечающие, как все это становится прошлым. Как хиреет, отслаивается и умирает. Как время, словно кислота, разъедает воспоминания, только что такие яркие. Как наши смешные смазанные фотки тихо выцветают на холодильнике.
Как нас больше нет. Как мы – молодые, красивые, беззаботные – умираем, и рождаемся новые мы. Другие. Как мы распадаемся на ты и я.
Как мы умираем.
Как все вокруг бесконечно, непрерывно умирает, и ничего из этого не спасти.
Глава 4. Физика – это поэзия
Наука всегда была для меня поэзией, особенно физика. Она восхищала и завораживала меня.
Любой физический опыт позволяет раскрыть не только материальное устройство мира, но и духовное, внутреннее. Любой физический постулат можно применить в обычной жизни. Вне зависимости от массы предметы падают с равной скоростью. Это ли не философия? А все эти опыты, результат которых зависит от наблюдателя? Энтропия Вселенной – метафора человеческой жизни и всей нашей истории. Независимо от своей массы, объекты оказывают друг на друга гравитационное притяжение: на человека влияет все, встреченное им, как и он на все вокруг.