- У тебя, что, есть идеи, как отсюда выбираться? – напрямую спросил я, передавая ему бутылку - Сомневаюсь, что эти слабенькие двигатели смогут поднять нас с такой глубины.
Некоторое время Леонид жадно высасывал содержимое бутылки, а затем, оторвавшись, ответил:
- Нет конечно, они не поднимут, давление слишком сильное чтобы их мощности хватило.
- И что же мы будем тогда делать? – спросил я, удивляясь его спокойствию.
- Пойдем к острову на глубине, а всплывать будем сами, - ответил он.
Эти его слова звучали так просто, что я на секунду даже поверил в них. Но памятуя о полном отсутствии плавстредств на борту, все же решил уточнить.
- Всплывать самим? – переспросил я.
- Ага, - ответил капитан так, будто нам предстояло вынырнуть с глубины в два метра, а не в двадцать тысяч, - Здесь наверняка есть спасательные подушки для экстренного всплытия, они поднимут нас наверх очень быстро.
- Тут точно нет такого снаряжения, - с уверенностью сказал я, - Я спрашивал об этом у компьютера на другой шлюпке, и он сказал, что ничем подобным эти шлюпки не комплектуются.
- Он просто плохо искал, - усмехнулся Леонид, - Я уверен, что здесь есть все необходимое. В том числе маски с капсулами концентрированного кислорода. Будем надеяться, их содержимого нам хватит.
Я ничего не ответил, а лишь отвел взгляд в сторону иллюминатора. Его потрескавшийся сплав был единственной преградой между нами и пугающей черной бездной.
Сказать, что мысль о всплытии с глубины двадцати километров пугала меня, это значит не сказать ничего. На моей родной планете воды не слишком много, поэтому самое глубокое место, где бывает среднестатистический житель Х-1054х - это обычная ванная. Также, меня очень интересовал вопрос о том, откуда капитан собирался достать все те спасательные средства, о которых рассказывал. Бортовой компьютер на моей первой спасательной шлюпке был полностью уверен, что ничего подобного здесь даже быть не могло.
- Давай запускай двигатели, задавай координаты, ну ты и сам знаешь, а я пока достану снаряжение, - скомандовал Леонид, прервав мои размышления, и достав из кармана складной нож, начал внимательно разглядывать потолок.
Поскольку у меня не было другой идеи, как выбраться с глубины двадцати трех километров, я послушно подошел к консоли управления, и вновь задав необходимые координаты, запустил маршевые двигатели. Повторно запускать автопилот я, конечно же не стал, а потому мне пришлось оставаться у экрана на протяжении всего пути, контролируя направление движения и своевременно подруливая в нужную сторону.
Пока я занимался бортовым компьютером, Леонид умудрился найти какую-то щель в потолке и, засунув туда клинок, пытался выломать какую-то панель. Это дело заняло у него почти четверть часа, после чего вдруг послышался металлический скрежет и грохот падающего на пол содержимого.
- Так-то его должен автоматически открывать бортовой компьютер по первому запросу. Но поскольку наш компьютер скорее мертв, чем жив, пришлось воспользоваться другим методом, - прокомментировал свою победу Леонид.
Я, будучи занят управлением, не удостоил его ответом, но капитан, не обратив на это никакого внимания, продолжал:
- Вроде бы здесь все на месте, вот эти подушки, вот маски… - Леонид осекся, - Вот только компенсаторов давления здесь почему-то нет.
- А зачем нужны эти компенсаторы давления? – поинтересовался я.
- Понимаешь, компенсаторы давления создают вокруг тебя поле пониженного давления, примерно равного давлению на поверхности океана - пояснил капитан, - Скажи, а тебе перед началом полета делали прививку?
- Да, делали какие-то, - ответил я, хорошо запомнив десять шприцов, которыми по очереди меня тыкали примерно за неделю до начала полета.
- Ладно, тогда будем надеяться, что у выживших на острове есть эти компенсаторы, и мы сможем их найти достаточно быстро
- А что если не сможем? – спросил я.
- Об этом нам лучше не думать…