Выбрать главу

А все дело было в том, что по корабельному уставу Арктики членам экипажа воспрещалось посещать любые отсеки, кроме как по рабочей необходимости. А поскольку моей рабочей необходимостью было лишь поддержание порядка в спасательной шлюпке номер 06118, то мой круг общения был ограничен стыковочным отсеком и ведущим до него коридором.

Поначалу я еще мог общаться по галактической сети с оставшимися на родной планете знакомыми, но когда эта связь исчезла, я остался совсем один. За восемь месяцев проведенных на корабле я не встретил ни одного человека после вселения в свою каюту.

Тем не менее, я продолжал выполнять порученную мне работу, поскольку за мной повсюду наблюдал бдительный взор бортового компьютера, который при неповиновении, мягко намекал на необходимость возвращения к порученной деятельности.

Занятый этими мыслями, я даже не заметил, как подошел к двери, ведущей в стыковочный отсек.

Ее желтый цвет ярким пятном выделялся на фоне сине-зеленых тонов окружающих стен. Надпись, растянувшаяся во всю ширину двери, гласила: «Спасательная шлюпка 06118». Моя рука привычно потянулась к зеленой кнопке, и через секунду я вошел в открывшуюся дверь стыковочного отсека.

Стыковочный отсек представлял собой небольшую комнату, в противоположном конце которой располагалась массивная круглая дверь и экран управления спасательной шлюпкой. На нем постоянно транслировались основные показатели этой шлюпки – исправность основных систем, количество топлива, целостность корпуса.

Круглая, напоминающая бронированный вход в банковское хранилище, дверь всегда находилась в открытом положении. Это было сделано из соображений безопасности, чтобы спасающимся членам экипажа не пришлось ждать лишние пять минут, пока гидравлическая система откроет, а потом закроет вход в шлюпку.

Привычным движением я перешагнул через невысокий, но толстый порожек, оказавшись внутри самой спасательной шлюпки.

По размерам эта шлюпка была достаточно маленькой - примерно 3 метра в длину и два в ширину. На носу она имела выпуклый прозрачный иллюминатор размером почти во весь радиус корпуса. В самой ее середине стояло большое удобное кресло, перед которым на тонкой высокой ножке расположилась консоль управления. Справа и слева от кресла располагались небольшие, встроенные в стены шкафчики, доверху наполненные неорганической едой и бутылками с питьевой водой. Именно на этом кресле я проводил большую часть своего рабочего времени - «следя за порядком».

Поэтому, долго не задумываясь, я сразу же уселся на привычное место, устроился поудобнее и повтыкав некоторое время в личный компьютер, задремал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мне показалось, что не прошло и пары минут с того момента, как я закрыл глаза, как вдруг мягкие оковы моего сна разорвал оглушительный вой аварийной сирены. От неожиданности я сильно дернулся вперед, и, свалившись с кресла, сильно ударился головой о металлический пол.

А всего спустя секунду из динамиков послышался безразличный голос компьютера, никак не соотносящийся с происходящей ситуацией: «Внимание, температура нейтронного реактора превысила компенсационную отметку. Всему персоналу необходимо срочно пройти к спасательным шлюпкам».

Я быстро поднялся с пола и, несколько секунд простояв в нерешительности, рванул к креслу управления. Вновь усевшись в кресле, я застегнул ремни и нажал на красную кнопку, которая ярко мигала на панели управления.

Аварийная сирена сразу же выключилась, и я на несколько мгновений оказался в тишине. Заработала гидравлика, и спустя минуту тяжелая задняя дверь с шумом закрылась. Послышался тяжелый скрежет пневмозамков, и я обернулся, бросив мимолетный взгляд на дверь.

 «Закрылась. Теперь пути назад уже нет» - пролетело у меня в голове.

- Внимание, запущена автоматическая программа спасения под номером «ка один девять три три один три». Пожалуйста, пристегните ремни безопасности и приготовьтесь к запуску, – оповестил меня бортовой компьютер все тем же безразличным тоном.

Еще раз проверив пристегнуты ли ремни, я начал ждать старта. Сердце бешено колотилось, а ногти так сильно воткнулись в подлокотники, что я почувствовал пластик, расположившийся под мягким силиконом.