Пликс вскочил, запыхал паровой котёл разгоняемого костюма, а его правая рука сделала выпад прямо в морду насекомого. Визг или свист издал монстр, когда сталь вошла в обожжённую голову, но энт сократил расстояние, чтобы выдернуть правый клинок и тут же ударить слева-снизу, поддевая подбородок существа левым двуручником.
Энт глянул направо, где сражался Марио, нанося десятки ударов в секунду, разогнавшись, словно поезд на дальнем следовании. Удар, удар, удар, блок, разворот вокруг своей оси, прыжок, падение – и каждое действие голых рук и ног пестрело огненными вспышками. Руки и ноги монаха пробивали естественную броню монстров, будто картон, а проникая в тело, заставляли воспламеняться чудовищ целиком. Челюсти, когти и окостенелые рога кололи, рвали и резали воздух вокруг не по телосложению ловкого монаха, и тут же их владельцы вспыхивали, будто взрывались изнутри.
– Поддержим грибные квадраты! – прокричал Пликс монаху, чтобы тот не отдалялся от рубящихся грибных шеренг.
– Мы не победим так! – отвечал, казалось, не запыхавшийся вождь грибов. – Нужно прорываться к штабу Ули.
– А грибы?! – возражал Пликс.
– Не убьём Ули, нас всех сожрут! – вращался словно волчок в кровавой куче-мале Марио. – Давай вместе, нужно пробежать пару километров вглубь!
И Пликс согласился, направив механоида в один конец, так как на большее не хватит топлива в его контейнерах, закреплённых на спине робота. Монах и энт в костюме нарастили темп, серьёзно отрываясь от основного войска, уже не добивая встречных монстров, когда попадалась такая возможность, а лишь устраняя их с пути, ведь главный их бой ждал ещё впереди.
Игра Евсея
Евсей вынырнул из бездны прямо у всадника – низкорослого щуплого человека в круглых маленьких очках, одна линза которых некогда треснула. Злые красные глаза сияли ненавистью и болью. На молодом парне со стёртыми до костей руками и ногами восседал Ули. Дождь обжигал его.
Без лишних разговоров цепь охотника ударила будто плеть, норовя пронзить лорду-демону его чёрное сердце. Однако человек-конь вскочил на дыбы и металл ударил в живой щит, не причиняя Питеру никакого урона.
– Ииииииии! – заржал человек, а всадник пыхнул чёрной дымкой, обволакивающей пятиметровый радиус.
– Игрок! – донёсся голос лорда-демона. – Неужели ты пришёл за моим конём?
– Я пришёл убить тебя, Ули! – выпалил Евсей и принялся крутить цеп над своей головой, держа меч внизу.
– Почему бы тебе не поиграть за меня? – произнесла дымка, а охотник крутанулся в широкой стойке, теряя ориентир и цель, куда именно атаковать.
– Потому что это не игра, твои демоны рвут мой город на части!
– Король Рафи тоже отказался играть за меня, а вот Питер согласился.
– Покажись и прими бой! – прокричал Евсей, но ответом ему был лишь смех и сгущающаяся дымка, словно как тогда, со свидетелем.
Игра Мстислава
Дождь усиливался, а мелкие демоны таяли в муках. По армии нечисти пронёсся приказ атаковать лишь грибную группировку, и чёрная армада отступила от города.
Гном шёл под демоническим прикрытием. Святая вода, то моросящая с неба, то подхваченная порывами ветра и бьющая наотмашь, не причиняла ему никакого вреда. И вот, впереди он увидел Ули. Лорд-демон ходил по кругу вокруг дымного облака, где отчаянно дрался с миражами какой-то парень с цепом и полуторным мечом, отбиваясь от ложных выпадов и вплетённых в дымку реальных теневые копий. Демон мучал парня, поглощая его ману, рано или поздно тот ошибётся и пропустит фатальный удар.
В дымке был ещё кто-то. Кто-то, стоящий на коленях и роющий передней рукой грунт, словно парнокопытное животное.
– Это мой Питер, – произнёс Грейс старший, и демон Лорд обернулся.
– Что ты тут делаешь, тварь? Атакуй грибной фронт! – приказал Ули, обращаясь к Мстиславу, и только потом заметил Питера старшего. – О! Ты привёл ко мне ещё одного игрока?
– Я пришёл забрать у тебя игрока! – выкрикнул Мстислав и бросил прямо из-под маскировки свой молот.
Серебряной молнией ударило оружие в демона, снеся не успевшую удивиться голову тёмного лорда. Удивился критическому броску и Мстислав, уже привыкший к неубиваемым хитрым монстрам. Гулким эхом отозвался треск черепной коробки, словно огромный переспелый арбуз взорвался изнутри, оставляя худощавое тело качаться уже обезглавленным.
Дымка рухнула. Рухнули и чары лидерства над питомцем, и Питер Грейс младший приподнялся на коленях, оглядывая поле боя заплаканными глазам. На его закопчённом лице две вертикальные линии не первый день текущих слёз будто реки буровили слои грязи и пыли. Питер Грейс старший сорвался с места, чтобы, подбежав к сыну, рухнуть перед ним на колени и крепко обнять. Он что-то шептал то ли сыну, то ли Мстиславу.