— Ретт. Ретт, прошу, — обсохшими устами она бессознательно шепчет между громкими болезненными стонами. У Ретта зрачки сужаются от неожиданности. Он никому, кроме матери, не позволял произносить своего имени. Никогда. Сейчас, в такой ситуации, это звучит слишком близко, слишком лично. Слишком интимно.
— Заткнись, — хриплый голос звучит угрожающе. Рывком прикрывает рот ладонью, лишая Асу последней свободы в ее положении — голоса.
Ретт теряет самообладание, его мысли давно уже пленены страстью, больным желанием. Он не может остановиться, не владеет больше своим телом и все глубже врезается в сжимающееся узким кольцом лоно девушки, царапающую ему спину до глубоких каналов от ногтей в желании прекратить эти страдания. Ретт прильнул к губам Асу настойчивым поцелуем, сминая опухшие губы своими и не отрываясь, как бы Асу не сопротивлялась и выталкивала его язык своим, собрав последние крупицы сил. Он давно уже никого не целовал, мысль, что встречающиеся ему шлюхи обслуживали этими губами кого-то еще, заставляла брезгать. И вот, несколько последних размахов бедер и силой вжавшись в тело девушки, он изливается внутрь, не разрывая поцелуя. Опьяненный притяжением к доселе непорочному телу, не успевает выйти из нее. Последний крик тонет во рту насильника, воздуха катастрофически не хватает, но наконец, ее губы освобождены, и она жадными глотками хватает кислород, перед тем как сознание покидает ее. Ретту и самому нужно отдохнуть после этой маленькой для него битвы, и он нарочито медленно выходит из покоренного тела, в последний раз скользя по уже расслабленным стенкам и давая сперме вытечь. Он скользит взглядом по гладким очертаниям миниатюрного тела, останавливаясь ненадолго на изгибах, а после на красивом лице. Пальцами убирает прилипшие к вспотевшей коже волосы, проводит большим пальцем по линии подбородка и оставляет ее лежать на скомканном велюровом пледе, сам же уходит в свою спальню.
Глава 6
Тяжелые веки поднимаются не сразу, но в тот же момент закрываются, реагируя на головную боль. Понадобилось время, чтобы придти в себя. В первые секунды Асу рассматривала помещение, освещенное блеклым светом луны, падающим из окна. Чувствовалась ноющая боль внизу живота, и она приложила ладонь. Воспоминания предательски начали возвращаться одно за другим, кинолентой проматываясь перед глазами, словно каждый кадр желал навсегда врезаться в память. Отчаянное желание, чтобы все это оказалось страшным сном, и она проснулась от него. Грудь вздымается от тяжелого дыхания спертым воздухом. Мерзкое ощущение, словно ее всю обваляли в грязи. К горлу подкатывает ком, чем больше она об этом думает, тем сильнее режет в груди. И она не может с этим ничего поделать. Асу не спеша встает с кровати, ноги не держат, резкая боль в пояснице и она падает обратно. Снимает туфли, ступни болят, и новая попытка венчается успехом. Присмотревшись в полумраке комнаты, брюнетка находит свое платье, повешенное на стул, а рядом сумку и конверт приличной толщины. Взгляд задерживается на нем и обида вперемешку со злостью вновь солью посыпают кровоточащие раны. Она берет его и, доставая купюры, поочередно разрывает, кидая на пол уже бесполезные бумажки. Хочется кричать, что есть мочи, рушить все вокруг, но толку-то. Она только подумала, что большего унижения быть не могло, еще глубже в грязь она уже не залезет, и вот те на — он втаптывает ее сильнее. Чертов фокусник. Одевшись, Асу волочит ноги к выходу из комнаты и оказывается в зале. В сумраке на ощупь и по памяти она добирается до входной двери. Прохладный ветер приятно обдает лицо, как же ей этого не хватало. Во дворе натыкается на двоих амбалов из охраны и один из них подбегает к ней. Не дав ему ничего сказать, Асу повелительным тоном обращается первой:
— Вызовите мне такси и как можно скорее, — голос все еще с хрипотцой, горло немного побаливает.