Захлопнув дверь, брюнетка окликнула мать коротким: «Мам, я дома» и, сняв куртку, шагнула в гостиную, чтобы проведать ее. Женщина полулежала на диване, бледная кожа, темные круги под глазами и слабость в голосе выдавали плохое состояние, что все более шло к спаду.
— Ты рано, милая, все в порядке? — Роуз оторвалась от старого телика.
— Да все норм, отпустили, посетителей не было, — она касается губами щеки матери, обнимая ее в тот момент, как рука матери гладит ее по голове.
— Совсем промокла. Переоденься, заболеешь еще, — оглядывает красивое лицо дочери с легким румянцем на щеках и невысохшими каплями дождя стекающих с волос. Хлопает слегка по спине, чтобы поторопить девушку. — Я приготовила немного чечевичного супа, поешь после.
Асу не пришлось говорить дважды, она взяла сухую одежду из тумбочки рядом с диваном и направилась прямиком в ванную. Поленившись нагревать воду, она приняла холодный душ и высушилась полотенцем. Девушка поспешила спрятать дрожащее тело в домашней одежде, быстро просушив полотенцем. Взгляд задержался на отражении в зеркале над раковиной, медленно сквозя взглядом по каштановым волосам, утерявшим свой блеск, глазам, обрамленным густыми ресницами, и спускаясь к аккуратному носу с легкой горбинкой, что ее совсем не портило, а, напротив, придавало некую изюминку, и останавливаясь на вишневых потресканных губах. Из гостиной доносились звуки новостей, а в голове крутился главный вопрос: «Почему все так?». И после уже лежа в постеленном для себя постели на полу, оставив матери диван, она еще долго не могла уснуть, не смотря на тяжелые дни на работе. В такие минуты Асу отдавалась мыслям о том, где найти лучше оплачиваемую работу, ведь каждый цент важен. Внутри нее столько обид, столько недосказанного, упреков… и иногда это все колючим комом подкатывало к горлу, она задыхалась от переизбытка эмоций, внутренней обиды, пыталась сдержать подступающие слезы от ощущения несправедливости своей жизни, но безуспешно впивалась в подушку в рыданиях сквозь стиснутые зубы. Впереди выходной, который тратится на такую мелкую работу как выгул собак, подработка нянькой, а вечером долгожданный час, который она ждет целую неделю. Час, который она посвящает только себе. И в этот час она по обычаю размещается на кухне, усаживается за небольшим столиком и отдается рисованию. В этот момент все забывается, весь мир остается лишь фоном, все проблемы улетучиваются из головы, и существует только ее воображение, замысел и линии, выводимые на листе. С этими мыслями она закрывает глаза, чувствуя легкую саднящую боль, после слез и впадая в царство Морфея.
Глаза открываются от хриплого непрекращающегося кашля, разносящегося по всей квартире и судорожных глотков воздуха меж кашлем. Асу в испуге вскакивает, включает свет, прежде чем подбежать к матери. В воздухе тонут ее испуганные вопросы: «Мам, что с тобой? Воды? Кровь?..», последнее она почти шепчет. Девушкой овладевает испуг, мысли ее путаются, такое впервые, она не может придти в себя несколько секунд, но после спешит набрать скорую. Порядком потрепанный телефон моросит, подолгу загружаясь, и вот, наконец, гудки, а после безразличный голос по ту сторону телефона, краткое описание ситуации и адрес. Асу нервно оглянулась на часы с надеждой, что они приедут быстро. Кашель прекратился лишь на несколько минут и начался с новой силой, девушку это сильно настораживало. Скорая приехала на удивление быстро, молодой парень и женщина постарше вошли в квартиру. Она недолго возилась вокруг Роуз, после чего заключила, что необходима срочная госпитализация. Остаток ночи Асу провела в больнице, она побежала вслед, едва успевая закрыть дверь и ничего не накинув сверху, оставаясь в футболке и ночных штанах. Покрасневшие глаза и темные круги под глазами, после нелегкой ночи, придавали болезненный вид лицу. Она сидела, схватив руками голову и зарывшись пальцами в волосы, сжимая их, в голове монотонные мысли:
«Нет, с мамой ничего не может случиться. Неужели не существует справедливости? Я не могу остаться без мамы. Не сейчас.»
Она вскакивает при появлении доктора, уставившись на него с застывшим вопросом во взгляде.
— Ее состояние стабилизировано, но это ненадолго. Необходим препарат, иначе мы не сможем ничего сделать.
Осознание происходящего бьет девушку по всему живому, она некоторое время собирается мыслями, глотая горечь в горле.