— Чего тебе надо? Преследуешь меня! Что, и в туалет не пойти без твоего ведома? — она попыталась придавить каблуком ногу, но собственные ноги ватные, она держится на одной лишь хватке Ретта. В висках отдается стук сердца, дрожь никак не проходит, кожа гусиная. Вид в зеркале дает уверенность в своем совсем жалком виде в стальных глазах.
Ретт склоняется к ее голове, чтобы в зеркале она могла видеть их почти на одной линии. Даже на каблуках она едва макушкой достает ему до плеч. Асу разглядывает свое отражение, легко помещающееся внутри отражения мужчины, перекрывшего ей пути для отступления сильными руками по обе стороны. Рекстон заправляет длинные пряди за ухо, это заставляет девушку вдохнуть глубже. Делает это слишком мягко, бережно, его спокойствие внушает еще больше страха. Он ловит взглядом кончик языка, нервно прошедшийся по обсохшим губам Асу. Обдает горячим воздухом ей ушко, вызывая новую волну мурашек:
— Непослушная мышка. Где ты взяла эту дрянь?
Брюнетка непонимающе смотрит на него, до нее не доходит участие мужчины.
— Тебя не касается, что я делаю и как, — вздернув верхнюю губу, и слова срываются с губ. — То есть, как употреблять — «дрянь», а как прод… — слова застряли на кончике языка, она вовремя одумалась и прикусила губу, надеясь, что он не понял.
— И?.. — прищуренные глаза, и все внимание на взгляде из зеркала. Но ответа нет, и Ретт резким движением поворачивает брюнетку к себе, подхватив на руки и усадив на столешницу меж двумя раковинами. Руки кладет в раннее положение, встает лицом к лицу. Девушка успевает лишь пискнуть и схватиться за плечи темноволосого, чтобы сориентироваться. До нее доносится нетерпеливый и требовательный голос. — Не хочешь злить меня — договаривай, — ладонью обманчиво-нежно проводит по шелковистым волосам, а большим пальцем по линии скул. — Ты ведь знаешь, что мне не нравятся выскочки, не так ли? — слова произносятся медленно, мягко, даже, кажется, в них чувствуется тепло.
Но Асу прекрасно понимает, что, если скажет, то точно до утра не доживет.
— Я забыла, что хотела сказать, — нервный смешок с обсыхающих губ.
Ретт склоняет голову, на губах заметна насмешка, хищный взгляд пронизывает все тело напротив, презрение в глазах девушки его веселит. Асу остерегается резких движений, сводит колени вместе, Ретт ничего не говорит, лишь испепеляюще разглядывает юную особу. В памяти всплывают картинки из прошлого, он вновь слышит ее голос и свое имя. Ладони опускаются на острые коленки, недавние ссадины откликаются болью и Асу напрягает мышцы.
— Не вздумай касаться меня, сейчас мы не в твоем пригороде и меня легко услышат, понял? — несмотря на уверенность в помощи, голос ее предает. Да что там голос, все тело предает.
Баррикады рушатся от одного лишь касания и вся стойкость, которой она обзавелась, точнее, думала, что обзавелась, разбивается разом. Как бы Асу ни старалась, ноги легко поддаются мужественным рукам, словно она сама их и раздвигает. Рекстон устраивается меж них и только тогда отпускает, а худые бедра вмиг сцепляются вокруг таза мужчины. Ладонью затыкает рот Асу и приближается своим лицом к ее.
— Пискнешь, мышка, и я выброшу тебя в окно. Не сдохнешь, но встать уже не сможешь, гарантирую. Усекла?
Девушка оглядывается на окно в стороне, больно сглатывает подступивший ком. Она понимает, что ее истязатель вполне способен на это, для него — плевое дело, и она кивает, боясь, что молчание сочтут за сопротивление. И куда делась вся ее смелость? Та самая, что навещала ее во время разговоров с зеркалом, когда она воображала как поставит на место этого нахала, разговаривала храбро, была уверенна, что будет держать его на макушке. Сейчас управляют ею, словно маленькую куклу вертят в руках. Пока она пытается размышлять, мозолистая ладонь скользит выше по внутренней стороне бедра, посылая тепло к низу живота. Асу осознает это только после того, как пальцы мужчины проходят меж нежных губ через хлопковую ткань трусиков, и находят бугорок клитора. Брюнетка выгибается в спине, желает отодвинуться от попадания в адский костер подготавливающегося для нее Реттом, в серых глазах будто бегает множество мелких чертенков. Но мужчина не дает ей отступиться, скользнув рукой за спину и стянув со звоном молнию платья. Плечи оголяются, и платье спадает до поясницы, оставляя Асу в белом лифчике, благо — купленном недавно и совсем новеньком. Чашечки плотно обхватывают полушария, приподнимающиеся от учащающегося дыхания. Ретт скользит по телу оценивающим взглядом и склоняется, губами касаясь ложбинки меж полушарий и рывком стягивая закрепки ненужного предмета, который падает на столешницу. Ладонью сжимает упругую грудь, вырывая полустон от легкой и приятной боли, от которой та поддается вперед, прикрывая глаза полудугой пышных ресниц. Асу бранится на себя же за слабость в руках мученика, за податливость тела, реагирующего на касания, словно она под афродизиаком. Запах мужского парфюма, дурманящего разум, перебивает запах собственной ненависти переполнившей все вокруг и тяжело вдыхаемый короткими, но частыми вдохами. Из-под полуприкрытых ресниц она подглядывает на Рекстона и щеки краснеют от лицезрения губ прильнувших к ореолу соска. Жесткие волоски щетины царапают, словно десяток иголок, пуская легкий ток по телу и вызывая однократное сокращение стенок влагалища. Асу подобно кошке изгибается в пояснице, но свободной рукой Ретт обхватывает ее за спину, зафиксировав в удобном для себя положении. Он втягивает затвердевший сосок и теребит его языком, чередуя нежные ласки с покусыванием, пока пальцами так же играется со второй грудью. Он довольствуется несдержанным стоном девушки и отрывается от своей игры, переводя ладонь на лицо и проходясь пальцем по нижней губе, нежно надавливая и заставляя приоткрыть рот, но этого достаточно, чтобы пальцы проникли в полость. О смыкании челюсти и речи быть не может, это лишь разозлит и принесет убытки ей же. Рекстону не нужно ничего говорить, манипуляция над телом давно освоена им и движения глаз, рук, отлично передают все, что он желает, словно телепатией. Асу смыкает губы вокруг двух пальцев, скользит медленно по всей длине. Пошлость происходящего кружит голову, переполняет новыми эмоциями, сметает стеснение, оставляя лишь увеличивающееся желание, которое она чувствует не только нутром, но и намокшими, от выделяющейся влаги, трусиками. Язык проходится по фалангам, смазывает обильно слюной. Брюнетку пугает невозможность понять, что у Ретта на уме: лицо серьезное, в глазах лишь холод, окутывающий ее плотной оболочкой льда. Словно это не он сейчас стоит здесь в подобной интимной обстановке и пальцами поглаживает нёбо девушки. Когда он вытягивает пальцы, с них капает немного слюны и, пока они не высохли, Рекстон разделывается с нижним бельем брюнетки, стягивая его с ног и откидывая к лифчику. Брюнетка цепляется в запястье, последняя попытка умолить мужчину рушится с его непреклонным видом и касанием пальцев к промежности, вырывая очередной стон. Ретт отлично владеет собой, хотя на это и уходит много сил, желание овладевает каждой клеточкой тела, страсть накрывает туманной дымкой. Он сопротивляется всякой мысли твердящей о тяге к хрупкому созданию, в данную секунду тающего в его жарких объятиях. Указательным пальцем он проводит меж половых губ, размазывает обильную смазку и давит на клитор, играется им меж пальцев, покручивая. Юное тело извивается от нежной ласки, позывы внизу живота волнами разносятся по всему организму, накрывая последние остатки разума возбуждением. Асу поддается вперед, желая большего и под умелыми ласками своего ненавистного насильника воспламеняясь до предела с легкостью зажженной искры. Впрочем, такого ли ненавистного? Иначе, почему все тело твердит обратное и встает в борьбу со своей же хозяйкой? Или… уже не хозяйкой?