— Что такое, мышка? Думала, ты будешь хамить, а я вот так удовольствие тебе доставлять? — лицо девушки наливается кровью от стыда за проявленную слабость. Все возбуждение, желание пропадает, словно он с размаху кинул ее в ледяную воду зимней стужей. — Я предупреждал, чтобы не видел тебя больше, но твой скудный умишко этого не понял, — он тыкает пальцем в висок все еще не пошевельнувшейся и съёжившейся в поступающем страхе брюнетке. Если до этого голос Ретта звучал холодно, то сейчас в нем оживали нотки злости, и это казалось лучшим, чем леденящее душу спокойствие. — Мы проведем с тобой профилактические работы, и ты очень быстро поумнеешь.
Презрение сперва к самой себе, а потом к Рекстону, медленно обволакивает Асу. Она не хочет ничего говорить, слова не лезут на язык, остается только затравленный взгляд, направленный на Ретта. И почему она просто не убежала подальше отсюда, как только увидела его. Их прерывает стук в дверь и взволнованный голос Кейси.
— Асу, ты в порядке? Открой дверь, пожалуйста, — она еще не раз стучится, встревоженная долгим отсутствием и молчанием.
Асу поочередно озирается то на дверь, то на мужчину, внушающего в нее страх одним своим видом. Ему не нужно ничего объяснять, девушке и так понятно, что от нее ожидается. Секундная надежда на спасение из ситуации, появившаяся с голосом Кейси, так же быстро исчезает. Она выдыхает, чтобы уровнять дыхание, машинально натягивая спавшее платье на плечи.
— Все хорошо. Я сейчас подойду, только умоюсь, — включает воду в утверждение к сказанному.
— Ладно…- звучит не очень уверенно, но Кейси все же сдается. — Не задерживайся, хорошо? Я жду в раздевалке.
— Окей, — она отвечает вслед цоканью удаляющихся каблучков и переводит вновь внимание на Ретта, собирая все свое презрение в плевок. — Если Вы закончили с унижениями, господин Рекстон, то я могу удалиться?
Неприкрытый сарказм улавливается, соболиные брови сносятся к переносице, подчеркивая и без того устрашающий прищур.
— Сейчас ты выходишь отсюда и следуешь за мной. Без глупостей и истерик, — он поправляет рубашку, выбившуюся из брюк.
Асу спрыгивает со столешницы и раздается стук тоненьких каблучков о кафель.
— Это еще что за фокусы? — шипит сквозь зубы, приближается вплотную к мужчине, глядя снизу вверх ему в глаза. — Я тебе не прислуга, чтобы с пеной у рта выполнять твои пожелания. И вообще…
— Еще одно слова и окно радостно откроется перед тобой, — он не дает ей договорить, жестом заставляя замолчать. — Пойдешь сама или же тебя поведут? Я даю тебе выбор, — он склоняет голову ниже, всматривается, берет в пальцы прядь волос. — Свобода действий, малышка.
Звучит это слишком серьезно, чтобы не задуматься о самосохранении. Как бы ни было мерзко, но осознание реальности происходящего шибко бьет по ней. Не в ее силах сейчас что-то сделать, все действия направлены против нее и ухудшат положение. Хочется запротестовать, съязвить и уйти от него на расстояние от Земли до Марса, но что это изменит? Он все равно добьется желаемого и в очередной раз сломает ее, так не лучше ли самой ступить на эту тропу и пройти, не сломав себе ничего? Последние остатки достоинства разбиваются с ее молчаливым согласием, когда она бессильно опускает голову. Желание кричать мужчине оставить в покое и без того разрушенную жизнь, бить кулаками по груди, но сил хватит лишь на смиренную просьбу тихим голосом:
— Дай мне переодеться и сказать Кейси об уходе.
Ретт недоверчиво щурится, поддевает пальцем подбородок девушки и приподнимает лицо, с секунду вглядываясь в увлажнившиеся глаза, перед тем как вынести решение.
— У тебя пять минут.
Под нервный стук каблуков, Асу выметается из туалета, не застегивая молнию на платье и оставляя спину открытой. Она успевает быстро схватить белье и сумку, обнаруживая под ней незамеченный Реттом пакетик, и тайно радуется, пряча его под бельем. В коридоре ее встречает Кейси, разглядывая растрепанную девушку с вещами в руках и замечая выходящего за ней Ретта.
— Асу? — ладони ложатся на предплечья брюнетки. — Что он там делал? — и кивает в сторону мужчины.
Хотя знает, кого имеет в виду Кейси, Асу все же оборачивается на прислонившегося к стене мужчину, в своей обычной высокомерной манере осматривающего обеих девушек. Асу показушно воротит носом, обернувшись к рыжей. Он ей не сказал ничего про молчание, про то, чтобы не сказала, якобы, лишнего. И эта самоуверенность еще больше бесила Асу. До нее доходило, что он уверен в своей власти над ней, над людьми вокруг, да над всем, что она себе может представить. Этим он обрубал все нити к ее освобождению из зыбучих песков его грязного мира, в который она, к своему сожалению, ступила сама. Девушка отвечает громко, чтобы донести до стоящего позади: