— Плохая из тебя актриса.
Асу все же не хочет сдаваться так быстро и усиленно изображает сон, регулируя дыхание. Ретт склоняется к открытому животу, проводит кончиком языка ближе к боку и девушка невольно втягивает живот от щекотливого касания, вбирая воздух глубже и машинально кладя руку на голову сероглазому. Он не останавливается на достигнутом и вбирает в губы сережку на пупке, несильно потянув за нее, чувствуя сжимающиеся пальцы на своих волосах и отпуская. Асу заметила брошенную на пол рубашку со слишком ярким отпечатком размазанной помады и в сердце кольнуло. Отметает мысли о ревности, с чего бы вдруг, ведь нет никаких оснований. Кто он для нее, в конце-то концов? Манипулятор. Но какая-то часть ее не так уж и против этих манипуляций, как бы ни хотелось отрицать. Она бранится на саму себя.
«О чем ты вообще думаешь, глупая. Ты ему ни разу не сдалась», — разочарование от мыслей «сама придумала — сама обиделась» выявляется на лице. — «У тебя это… как это называлось?.. Точно! Стокгольмский синдром! Ну и напридумала себе».
Она оборачивается на прилегшего рядом Рекстона, скользит по обнаженной загорелой груди, соблазнительно рельефному животу, накаченному до кубиков, и кое-как отводит взгляд от четко вычерченных линий напряженного органа, заметно выпирающего даже под широкими спортивными боксерами мужчины. Она видит его смеющиеся глаза, как он приподнимается на локте и тянется к оставленной открытой книге, вертит ею в руках. Асу в этот момент замечает плоский телефон и черный пистолет на тумбе с другой стороны.
— «Графиня де Монсоро», — читает на обложке и откладывает на тумбу рядом с кроватью. — Решила поучиться смирению у Дианы?
— Она хорошо учит травить высокомерных герцогов, — Асу приподнимается к изголовью и садится, расслабленно откидываясь на высокую спинку.
— Так тебе другую часть, — он тихо смеется и нависает над девушкой. Улыбка сразу же спадает с лица, возвращая серьезность. — Твое место на диване внизу, что ты здесь забыла?
Асу вжимается в мягкую спинку, глядя на него с опасением.
— Гостям нужно уступать все лучшее!
Ретт скалится и брюнетке становится не по себе от этого, не совсем добрые чувства окутывают, и девушка собирается ускользнуть из-под мужчины, нависшего над ней грозной тучей. Она уже отталкивает его от себя, но Рекстон резким движением тянет ее полностью под себя. Ее руки оказываются сцеплены над головой, шершавая ладонь скользит под топ, через который просвечивают темные соски с затвердевшими от близости мужчины бугорками. Он задевает пальцами горошину, покручивая ее, пуская легкую боль и вызывая приятное наваждение внизу живота. Брюнетка чувствует себя загнанной мышкой. Глупой мышкой, что сама загнала себя в когти голодного зверя. Не зря она получила это прозвище. Скованные движения добавляют ей адреналина, стремительно пускающегося по венам. Она начинает терять рассудок, заглядывая в серые бездонные глаза, уже сейчас готовая утонуть в них и пьянея от одного лишь так хорошо заметного в них животного желания. Ретт осыпает нежную шею жаркими поцелуями, чередуя их покусываниями, один из которых становится слишком агрессивным, заостренными клыками впиваясь в кожу и возвращая девушку в реальность, которой сам же лишает. Асу поддается на его манипуляции как по щелчку и вдыхает воздух полной грудью послушно подставляемой под руку Рекстону, изгибаясь под ним. Он освобождает ее руки и второй ладонью скользит под резинку пижамных шортиков, жадно скользя по влажным складкам и бесцеремонно втискиваясь в сжимающееся лоно. Асу прогибается, шевелит бедрами, желая помешать его действиям, и ощущает твердую плоть упирающуюся в плоский живот, она каждой клеткой чувствует его подрагивания от возбуждения.
Воображение рисует не самые невинные картинки, и жар проходится по телу, вырывая из нее полустон. Прерывистое дыхание и учащенный пульс разгоняют кровь, рассудок покрывается туманной пленкой и она неосознанно двигает бедрами в такт пальцам своего властителя, не давая отчет своим действиям в порыве накрывшей страсти. Топ трещит по швам и ненужными лоскутами ложится на пол, Ретт накрывает губами соблазнительную вишенку на груди, вбирает ее в рот, перекатывает меж зубами. Тоненькие пальчики теряются в копне мужских волос, сжимая их в порыве, и от прикусывания соска с губ слетает протяжный стон вместе с именем Ретта. Это словно хлыстом бьет по мужчине, он одергивает себя, не понимает, почему из ее уст это так сильно действует на него. Все вокруг, и даже друзья, звали его по фамилии, они уже так свыклись с этим, что и позабыли, что это вовсе не имя. Произнеси его кто-то другой, то в нем это вызвало бы только раздражение, и последовало бы короткое предупреждение, но сейчас из уст девушки ему нравилось его слышать. От этого в глазах горит красным, останавливает его, кричит, что он проявляет слабость. И он останавливается, прекращая ласку и вглядываясь в зеленые глаза девушки. Они оба тяжело дышат в ритм друг
другу. Асу удивленно хлопает пушистыми ресницами, не понимая, что происходит.