— Сколько же боли в этой картине. Как искусно автор передал нам всю беспросветность бренного мира и то, как подобно этим мотылькам мы покинем прогнившую планету, как только смерть переступит порог.
У Асу даже приоткрылся рот, пока она слушала мужчину, слишком внимательно сфокусированного на изучении картины. Он переводит на нее взгляд платиновых глаз, сверкающих под темными ресницами и протягивает высокий фужер с шампанским.
— Рекстон, — уголки губ тянутся вверх в сногсшибательной улыбке.
Асу не сразу осознает, что происходит, отключаясь от этого мира в изучении загорелого мужчины в черной рубашке, смотрящейся на нем особенно элегантно, не скрывая его мощного и гибкого тела.
— А. Асу, — она запинается, не зная как отвечать, но потом схватывает его игру и принимает напиток. Не знай она кто скрывается под этой маской услужливости и примера галантности, наверняка растаяла бы под манящим взглядом платиновых глаз. Впрочем, она и так не против.
«Че за ересь ты несешь?» — ей хочется выговорить слова, прозвучавшие в голове, но приходится сдержаться.
— Что Вам понравилось больше всего, мисс? — его вежливый тон вызывает усмешку у Асу. Она слишком хорошо знает, что кроется под этой напущенной воспитанностью и, кажется, замечает как дьяволята пляшут в его глазах.
— Мне понравилась во-о-он та картина, — Асу незаметно для других показывает в сторону обсуждаемого предмета и Ретт проследил взглядом за ее пальчиком. — На ней одинокое дерево стоит в самом центре яблоневого сада и отравляет собой все пространство, но продолжает считать, что оно очень крутое. Вот где автор и правда смог передать свой взгляд на гнилых людей, — она покручивает бокал в руке, наблюдая, как переливается свет в прозрачной жидкости, чтобы не смотреть на мужчину, слишком высокого рядом с ней.
Коварная усмешка расползается на губах. Он пуленепробиваемый, а в случае Асу — ядонепробиваемый. Она ощущает себя рядом с ним совсем маленькой девочкой, не только ростом. Начинает теряться, на ум приходят одни глупости, а еще хочется объятий. Его объятий. Не пошлых обжиманий, а горячих рук по-родному обнимающих ее. И наряду с этим она чертовски хочет расцарапать своими острыми наманикюренными ноготками его самодовольную, дьявольскую физиономию, чтобы он перестал так плотоядно смотреть на нее, прожигать до костей, заставляя чувствовать себя голой и напрягаться.
— Сомневаюсь, что Мария это имела ввиду, — Асу не сразу понимает, что так зовут художницу.
— А я сомневаюсь, что справлюсь, — она переходит на шепот, приблизившись к нему слишком близко, что приходится задрать голову вверх, чтобы посмотреть прямо в глаза.
— Не вовремя, Асу, — он впервые зовет ее по имени и Асу свое имя кажется каким-то особенным, магическим, когда оно сходит с его губ.
Она даже готова попросить его повторить.
— Давай уйдем отсюда, Ретт, прошу.
Она замечает помрачневшее лицо. Глаза потемнели под густыми ресницами, словно неожиданно нагнанные тучи. Асу готова поклясться, что видела сверкнувшие молнии в его глазах, на миг освещая их. Она чувствует руку, сцепляющуюся на своем предплечье, и жмурится, выдав короткое «ай!».
— Не смей больше звать меня так, — он шипит так, что его слышит только Асу.
— А как тебя звать тогда? Может, Рекс? — она не собирается поддаваться страху перед ним, хотя паника уже разливается внутри нее, но взгляд зеленых глаз с вызовом впивается в серые стальные.
Ретту это нравится, он ощущает ее дрожь, которую девушка не в силах контролировать, даже не чувствует сама и думает, что очень круто выглядит перед ним. И в то же время ощущает ее силу воли, храбрость. Она не кидается от него прочь, не прячется по углам. Ретт хорошо разбирается в людях и понимает, что Асу не тот человек, что способен на подлость. Она слишком открыта, невинна. Асу из тех, кто борется открыто, лицом к лицу, вкладывает душу в каждый свой шаг. Ретт видит в ней мелкую ободранную кошечку и, возможно, вырастет она в настоящую тигрицу.
— Не зли меня, — он мечет в нее незримые молнии и от этого взгляда душа в пятки уходит, но Асу заставляет себя выдержать. Она должна. Нельзя показывать свою слабость перед зверем, иначе он сожрет с потрохами, оглянуться не успеешь. Рекстону звонят, он отклоняет. — Он здесь, — коротко бросает и уходит, быстро отдаляясь от девушки.