— Нашла что-нибудь интересное?
Асу бросает все силы на то, чтобы выглядеть максимально невозмутимо.
— Тебе позвонили, вот я и подошла отключить звук.
— И делала это так внимательно? — он подходит к ней, чтобы взять телефон и ставит его в карман джинс, не глядя на святящийся экран.
— Не могла найти кнопочку, — она пожимает плечами. — У меня старенький телефон и на нем все… ну… старенькое. Ага.
Ретт пронзает ее взглядом и молча уходит, оставляя ее стоять в удивлении, что ей не влетело за это.
Глава 15
«Кто эта Виктория… Девушка? Но тогда зачем нужны другие? Я, конечно, знала, что ты противный, но настолько…»
Ревность давала о себе знать, втыкая иголки в сердце и накидывая всяких ненужных мыслей. Противоречий. И все же не пришли ни к чему, только гадко стало на душе. Не хотелось оставаться в квартире, вдруг стало тесно, неприятно. Не зная ничего точно, она все же навязала себе мысли о глупых надеждах, которые не прошеными гостями заселились в ее сердце и штурмом оттеснили все темное, что она чувствовала по отношению к Рекстону. Ее переполнило острое желание остаться наедине подальше от этого места. Хотя бы одну ночь. Вдохнуть свободно и обдумать все, что с ней случилось за последнее время. Асу, не раздумывая, бросилась переодеться, выбрав брючный костюм из белых брюк в пол и топа, поверх накинула пиджак в вертикальные черно-белые полосы. Влажные волосы рассыпались по плечам. Вызвала себе такси. Воспоминания вдруг нахлынули волной, и она, не задумываясь, назвала адрес. Асу вышла в знакомом квартале. Она и забыла как на самом деле жутко в этом месте. Несколько дней жизни в роскоши порядком затуманили ее память об этой грязи. В темном переулке не виднелось ни души, и девушка зашагала к подъезду. Она постучала в дверь напротив, и соседка открыла почти сразу, словно ждала в дверях.
— О, Асу, деточка, — женщина оглядывает ее и девушке неприятен этот любопытный взгляд. Есть в нем нечто противное, словно она так и клеймит ее шлюхой, рассматривая выделяющийся на общем фоне наряд. — Куда ты пропала?
— Нашла работу и переехала к подруге, — соврала, невольно опустив густые ресницы и дополнила быстро, не давая соседке заговорить. — Я оставляла запасные ключи, можете принести? Забыла свои взять.
До конца месяца оставалось еще полтора недели, и хозяин квартиры не беспокоил своей мерзкой натурой, оставляя еще квартиру при ней.
— Конечно-конечно, — она заторопилась, взяла ключи с верхней полки узкого шкафа и протянула Асу. — Вижу, неплохая у тебя работенка-то, — смерив ее неоднозначным взглядом.
Но Асу проигнорировала колкий взгляд и намек, отходя к своей двери.
— Спасибо. Доброй ночи, — поторопилась попрощаться, натянуто улыбнувшись.
Открыла дверь квартиры и в нос ударил неприятный запах, скопившийся в непроветриваемом помещении и смешавшийся с запахом ее воспоминаний. Матери. Асу переминается с ноги на ногу, не решаясь войти. Вроде бы ее не было только пару дней, но за это время внутри что-то изменилось, стало намного болезненней возвращаться. Девушка прошла внутрь, заглянула краем глаза на кухню и свернула в гостиную. Все лежит так же. Все словно окутано серой дымкой. Асу сглатывает зарождающийся ком в горле и дышит быстро через нос, чтобы успокоиться. Воображение рисует сидящую на диване мать, она встречает ее доброй улыбкой, протягивает руку и подзывает. Асу это кажется таким реалистичным, что она неосознанно протягивает руку в ответ и делает полушаг, но образ дымкой растворяется в воздухе и девушке уже не удается сдержать накатившую боль, она солеными каплями стекает по лицу. Брюнетка падает на диван, сжимается в клубочек, прижимая к себе тоненький плед матери, сохранивший запах, и в голос рыдает в него, отпуская переполняющую нутро боль. После слез приходит опустошение. Апатия. Брешь в груди — и ее не заполнить. Глаза смыкаются от усталости, и она так и засыпает, не шевельнувшись, чтобы снять обувь.