Асу открывает глаза от настойчивого ощущения на себе чужого взгляда. Не ошибается. В кресле сидит Рекстон, взгляд полуприкрытых глаз устремлен на девушку. Он хладнокровно рассматривает ее всю, скорее, с любопытством исследователя, а не соблазняя. Она привстала на одном локте, не тревожа больную сторону, и уселась удобнее.
— Что такое? Соскучился? — она ухмыляется, — Мне казалось, я все тебе высказала.
В его расслабленной позе чувствуется какая-то необъяснимая опасность. Асу внутренне напрягается, глядя на него. Сдерживается, чтобы не отвести взгляд.
— Я пришел, как и обещал, — он склоняет голову набок.
— Да я эти твои обещания!.. — она бормочет себе под нос, как матерится, и поджимает губы.
— Я дал тебе время окрепнуть. Сейчас сюда зайдет приведенный мной человек и сделает все необходимое для проведения теста.
Серьезный вид мужчины не предвещал ничего хорошего. Асу уже охватывает паника, она садится на краю кровати, держась за потревоженное резким движением плечо.
— Ты с ума сошел?! Я не дала своего согласия, ты не имеешь права! — она и сама-то не очень уверенна в своих словах, — Мы в больнице, я позову на помощь, тут твои вольности не прокатят!
— Зови. Посмотрим, что они сделают, — Ретт не сдвинулся с места, оставаясь в своем расслабленном положении.
Что-то подсказывало, что ей ничего не поможет. Его вид, ощущение его присутствия здесь, взгляд — все говорит о бесполезности действий.
— Послушай, я же сказала, что не хочу и не собираюсь вешать на тебя этого ребенка. В этом нет смысла, — брюнетка собирает последние крупицы надежды.
— То есть, ты признаешь свое блядство?
Ретту самому противно от своих слов, он выплевывает их с отвращением, но клокочущая внутри ярость сводит его с ума, сжигает все предохранители. Это послужило последней каплей для Асу. Она чуть ли не физически чувствует боль его предательства, обиду за несправедливое отношение человека, ради которого она готова была пожертвовать собой. В мыслях всплыла фраза брата о ее наивности, о разных мирах. И правда, она еще так наивна для его мира. Он не верит никому, не верит словам, не верит глазам. Только одно непонятно ей: что служит причиной ненависти к ней?
— Ты хоть кому-нибудь доверяешь? — мысли образуются в вопрос и сами слетают с губ.
— Точно не женщинам, — с присущим ему хладнокровием.
— Я тебе жизнь спасла! — она не сдерживает порыв злости, выдает пылко.
— Можешь не стараться, я знаю, как ты ее спасла. Ваш план с братцем прекрасно сработал, и я даже повелся, если бы только не узнал, что за этим кроется. Адам отлично знал, что не сможет меня убить вот так, решил подкинуть великодушную сестренку, готовую пожертвовать всем ради меня. Подумал, что я возьму тебя к себе. Войдешь в доверие и узнаешь местоположение архива? Скажи своему братцу, что он не найдет архив, не заберет ничего. Видео каждой встречи, каждого договора, все их промахи навсегда останутся у меня. И им лучше бояться неправильного вздоха, чтобы мне не понравилось.
— О чем ты вообще? — Асу слушает его чуть ли не с разинутым ртом, не вникает в происходящее.
— Достаточно.
Ретт встает и проходит к двери. Подзывает кого-то, и в палату входит молодой парень с небольшим сундучком.
— Здравствуйте, — он положил предмет на тумбочку и достал медицинские перчатки, в которых скоро скрылись его руки.
— Не надо, прошу, Ретт, не делай, — жалобно скулит в лицо мужчины, теперь стоящего совсем близко.
— Это абсолютно безболезненно. Вы ничего не почувствуете, просто расслабьтесь и доверьтесь мне.
— Какое доверие?! Я не согласна! Не согласна, слышите меня? Это противозаконно! — она кричит на парня, но он застывает словно каменное изваяние, глядя на Рекстона.
Мужчина пододвигает стул к кровати и садится напротив девушки, взяв ее ладони в свои. Строгий, серьезный взгляд, лишенный злости, направлен в зеленые глаза наполненные страхом.
— Ты сказала, что это мой ребенок, а теперь не даешь мне удостовериться. Причина? — Ретт делает жест парню и тот выходит.
— Тебе мало того, что я наговорила? Там десяток причин, — Асу судорожно вздыхает.
— Противоречишь самой себе.
— Почему ты так ненавидишь меня? — Асу опускает глаза и шепчет едва слышно, унимая горечь сдавившую грудь.
Брюнетка хочет освободить руки, но Рекстон не позволяет, сжимает в своих и они утопают в больших мужских ладонях.