— Ты ничего так и не поняла, — его глаза заблестели, — Я разрешил тебе слишком много в своей жизни, но ты наплевала на все. Предала.
— Как я тебя предала?
— Не делай вид, что не понимаешь.
Глаза девушки расширяются, они кажутся огромными.
— Я правда не понимаю в чем я тебя предала.
— Я все слышал сам.
— Что именно?
Ретт нервно вздыхает и достает телефон. Найдя нужную запись, включает.
«В клубе у нее будет последний шанс войти в доверие. Проследите, чтобы людей убрали в нужный момент. Рекс должен принять ее и сблизиться. Она обязана добраться до архива и уничтожить все документы, или, хотя бы, передать нам его местоположение.»
Асу сразу узнала голос брата, с тревогой вслушалась в его слова. Она поспешно замотала головой.
— Нет, все не так, Ретт, мы даже не виделись до этого. Ты же сам не дал мне выбора, пришел ко мне! Он не говорит имени, это не обо мне, — она запинается в словах, слишком быстро тараторит, боясь, что он не дослушает ее.
— Совпадение? — он усмехается и Асу понимает, что ее слова не имеют значения.
— Я… Я не знаю, — она сглатывает.
— Назови мне причину верить тебе?
Асу некоторое время смотрит в его лицо, напряженно вглядывается в светло-серые глаза, сама не осознавая, ищет в них кроху надежды, тепла, но с проигрышем опускает глаза. Они молчат еще некоторое время, пока Асу не решится задать вопрос.
— Почему этот Хан разрешил убить тебя? — она внимательно вглядывается в его глаза.
Ретт становится серьезным, его минутная расслабленность исчезает.
— Узнал об архиве, — он отвечает на удивление легко, будто между ними не было напряжения, — Там все против него. И ему стало известно, что я пытался добраться до него.
— Зачем тебе это все?
Асу замечает, как он напрягся, перестал дышать. Его сердце пропустило удар, ноздри раздулись. Он через несколько секунд медленно выдыхает. Взгляд проходит сквозь девушку.
— Та девушка, что в комнате — моя сестра.
Его руки сжимают ладони девушки слишком сильно. Она морщится, но не отбирает. При воспоминании о больной девушке сжимается сердце. Она вспоминает свои слова и вдруг становится мерзко на душе, грудь сразу же сдавило горечью.
— Ретт… прости, я не знала, — она глубоко дышит, унимая подступающие слезы, смотрит в сосредоточенное лицо мужчины, — Мне очень жаль. Я столько наговорила тебе в злости…
Рекстон внимательно посмотрел ей в глаза, без злости, с мягкостью, блеснувшей в полуприкрытых глазах. Он мысленно унесся куда-то, его словно не было здесь.
— Но почему ты говоришь об этом сейчас? Или… — Асу отшатывается головой от своего предположения, побоявшись сказать его вслух.
— Из-за этой твари она в таком состоянии, — его кадык задвигался, когда он судорожно сглотнул.
— Тогда почему ты на него работаешь? Как он это сделал? — Асу следом пожалела о своем вопросе, она впервые видела его таким затравленным, он не был похож на себя, и девушка поспешила исправиться, — Это не обязательно, не надо.
— Мать умерла, когда мне было одиннадцать и все взвалилось на сестру. Бывало, что мы голодали по несколько дней, приходилось клянчить кусок хлеба, лишь бы не умереть с голоду. Амелия была сильной, никогда не жаловалась. Она устроилась работать в кафе-бордель, я тогда не особо понимал, что ее может ждать в таком месте. Платили скудно, но на выживание хватало, и я, как обычный ребенок, радовался, что теперь у нас есть немного еды. Она делала все это ради меня, чтобы я окончил школу, чтобы я не оставался голодным. В свои восемнадцать взвалила на себя слишком много. Те рисунки в комнате — ее. Иногда она показывала мне их и мы мечтали, как вырастем и станем большими людьми, начнем много зарабатывать и у нас будет такой дом. Будет самый лучший дом. Будет все самое лучшее.
Он стиснул челюсть, и стало заметно, как заходили желваки под острыми скулами. Через пару секунд он умерил тяжелое дыхание. Брюнетка тихо подождала пока он сконцентрируется и продолжит.
— Я заходил к ней после школы, как только уличала момент, она в подсобке помогала мне с уроками, иногда втайне от администратора угощала мелкими сладостями. Несколько раз я видел как этот упырь пристает к ней. Мне уже было тринадцать, я начал понимать их грязные намеки, но сестра запретила мне вмешиваться. Да и что я мог сделать? И в этот вечер я увидел его перед своим уходом, не смог уговорить Амелию пойти со мной, прикинуться больной, ни в какую. Когда я проснулся, ее не было. Она уже должна была вернуться и лежать рядом. В кафе мне сказали, что она ушла как обычно, но я чувствовал, что что-то не так, чувствовал их ложь. Обыскался повсюду, но нигде и следа не было. В полиции взяли показания для вида, расспросили о внешности, и высмеяли, мол, прогуляется с дружками и вернется. Я так и не смог ничего сделать. Через два дня ее тело нашли в канализации в северной части города. Меня позвали в больницу установить личность.