В палату входит медсестра и Асу цепляет маску, показывая, что уже готова.
— Ну что же, пора, — брюнетка горячо обнимает подругу, — Спасибо тебе за все, я бы не справилась без тебя.
— Не говори глупостей, — рыжая крепко сжимает ее в ответ. — Я буду скучать.
Асу высвободилась из объятий, смахнула слезинку с ресниц и, в последний раз улыбнувшись, проследовала за медсестрой. Она провела ее до двери на пожарную лестницу ведущей к заднему выходу и попросила подождать ее за дверью несколько минут. Брюнетка закрыла за собой дверь и прислонилась к стене, остановив взгляд на дверной ручке, выжидая появления девушки. Ее внимание привлек звук шагов, послышавшийся на лестничной площадке. Взгляд первым упал на вычищенные до блеска туфли, а после с тревогой медленно начал подниматься к лицу. Она уже знала, кого увидит, но медлила, просила, чтобы ей показалось, чтобы это было лишь видением, но, к сожалению, такого не бывает в реальности. В ее взгляде отражалась затравленность вперемешку с беспомощностью.
— Уже уходишь? — бархатистый голос доносится до ее ушей, как летний ветер, лаская слух. — И не попрощаешься? — он останавливается в полуметре от нее.
Асу вжимается сильнее в стену спиной. Весь план, составленный Адамом, может развалиться от такого появления. Но больше она боится, что ее уверенность утечет подобно воде сквозь пальцы, стоит только Ретту надавить на нее, как это умеет только он. Ему будто бы известны все ее слабые места, вся лежит перед ним открытой книгой. Или только ей так кажется?.. В любом случае она прикрывает глаза и делает попытку успокоить свое неистово бьющееся сердце — то ли от испуга, то ли от желания выпрыгнуть из груди и, желательно, прямо в руки мужчины.
— Не задерживай меня, нам не о чем говорить, — она придает своему тону максимально безразличную интонацию и, отбросив страх, кичливо приподнимает голову.
Ретт сокращает оставшуюся дистанцию между ними, оказываясь совсем близко, что Асу чувствует его горячее дыхание на своем лице. Она невольно напрягается, прикусывая внутреннюю сторону щеки и отводя взгляд. Мужские пальцы касаются ее скулы, большим очерчивает острую линию и спускает маску, которая впоследствии падает, задержавшись на груди. Девушка отворачивает голову в сторону, избегая смотреть ему в глаза на таком близком расстоянии. Это опасно для нее самой, она чувствует, что все может пойти не так, если она взглянет в них, ее уверенность разобьется вдребезги и она вновь мышкой попадется в когти тигра. Да и сбегала ли она из них, как ей хочется уверить себя? Рекстон упирается рукой в стену рядом с ее головой и чуть отодвигается, с раздражением мотнув головой на ее упирательство, а после снова отходя немного. Он лезет во внутренний карман бежевого пиджака и достает конверт. Асу, следящая искоса за его действиями, задерживает взгляд на бумаге и с вопросом вглядывается в лицо. Рекстон вертит нераспечатанным конвертом в руке, показывая его девушке и глядя на нее из-под пушистых ресниц.
— Получил вчера, — он опускает взгляд на предмет их внимания.
— Ну и отлично, поздравляю, — она говорит это на автомате, нервно вздернув губу.
— Я не открыл, — произносит спокойно, но чувствуется непонятная тяжесть в его стойке, словах, поведении.
— И что? Надеюсь, ты будешь и спать, и купаться, и кушать вместе с этим листком, ты же так этого хотел, — нетерпеливо махнув рукой в сторону.
Асу смотрит на дверь, ее злит это ожидание, словно та нарочно оставила ее здесь. Ретт теряет самообладание от надменного поведения девушки и, не удержавшись, пальцами несильно сдавливает ее щеки, вжимая крепкой грудью в стену.
— Говори со мной нормальным тоном, мое терпение может кончиться, — он прожигает ее кипучим взглядом, но стоит увидеть появившийся страх в зеленых глазах, приходит в себя, отпуская ее лицо. Упирается лбом в ее, продолжая вжимать в стену своим телом. Асу упирается ладонями в каменную грудь, пальцами сжимая ткань рубашки. Ничего, кроме глаз, не выдает ее страха, и напряжение в теле никуда не делось, нарастает с каждой секундой. Рекстон утихомирил свое буйство, прикрывает веки и проговаривает негромко, только чтобы она его слышала, — Я не хочу знать. Мне стало понятно, что это не имеет значения, плевать на все, важна только ты.
Асу вглядывается в его закрытые веки, в его тоне столько напряжения, что ей кажется, она может коснуться его. По голосу понятно как трудно ему даются эти слова, особенно признание. Девушку в какую-то секунду забавляют его мучения, зная, как он холоден и привык к своей сдержанности, что со временем это переросло в обычное для него состояние, привычку. Вместо радости, она вдруг ощущает острую боль. Раны, нанесенные им, не излечатся одной красивой фразой, и не важно, сказала она искренне или очередная игра.