— Что-нибудь сказали?
Оба разом поворачиваются к нему с явным изумлением во взгляде, а после вновь посмотрели друг на друга, как бы вопрошая «Что происходит?».
— А Вы кто? — мужчина смеряет его пытливым взглядом.
— Я отец ребенка, — Рекстон ни на секунду не задерживает ответ, выдав резко и твердо.
— Горе-отец, а где ты до сих пор был? — на этот раз выступает женщина, пронзив его недобрым взглядом.
— Это не касается вас обоих.
Рекстон больше не слушает их, не желая продолжать разговор и слушать нотации. Он бросается к двери, муженек делает попытку остановить Ретта, хватая за пальто, но тот ловко увернулся и грубо оттолкнул его за плечо. Ледяной взгляд пронизал воспрепятствовавшего, отправив ясный посыл, что его лучше не трогать. Рекстон на одно лишь мгновение задерживает руку на дверной ручке, перестав дышать, после чего открывает заветную дверь. Первым его взгляд падает на кресло, в котором уместилась Асу спиной к двери, а после уже на женщину в белом халате. Врач переводит на него взгляд, изогнув бровь и обращаясь требовательным тоном:
— Вам сюда нельзя, выйдите, пожалуйста.
Но Ретт не может и шагу сделать, уставившись на Асу, когда она медленно поворачивается к нему и, забывая дышать, как только всматривается в расширившиеся глаза, при последней встрече забравшие его жизнь.
— Что ты здесь делаешь? — Асу явно перепугана, это четко читается в ее изменившемся лице. Она выравнивается в кресле, ее осмотр закончился, и она уже собиралась встать.
— Я услышал, что у тебя… — он не доканчивает, оставляя мысль тонуть в небытие и разглядывая округлившийся живот брюнетки, вставшей напротив него.
Она вся кажется ему особенно привлекательной в своем положении. Тепло расползается в груди, когда он вот так смотрит на нее, не в силах налюбоваться нежными чертами лица. Она кажется ему мягкой игрушкой и неконтролируемый порыв обнять ее, прижать к своей груди, становится невыносимо сильным.
— Мужчина, Вам лучше выйти, — женщина смотрит на него строгим взглядом.
— Я никуда не уйду, — он делает шаг к девушке, показывая свою непреклонность. — Отложим этот разговор.
— Ты!.. — она плотно сжимает губы и нервно оглядывает сероглазого.
В следующий момент хватается за низ живота, вскрикнув и закусив губу от резанувшей боли. Мужчина машинально обхватывает ее, с испугом осматривая объект своего воздыхания.
— Что, блять, происходит?! — он срывается на врача, чуть ли не испепеляя ее взглядом.
— Успокойтесь, это ложные схватки, боли скоро пройдут. Волноваться не о чем, такое случается, ребенку ничего не грозит.
Услышанное ничуть не способствует успокоению Рекстона, и он с той же боязнью прижимает к себе беременную, переводя встревоженный взгляд с выпуклого живота на лицо. Асу, наконец, выпрямляется, вновь найдя в себе силы устоять на ногах. Она делает неровный шаг в сторону, чтобы высвободиться из рук мужчины, однако, он не собирается ее отпускать.
— Забудь, ты пойдешь со мной, — он крепче прижимает девушку к себе и выдерживает ее разозленный взгляд, кажущийся особенно забавным, когда пухлые щеки надуваются и превращают глаза девушки в сродни запятым.
— Да отстань ты от меня.
Она теряет надежду на спасение, когда не получается отпихнуть от себя мужчину. И если на лице ее выражается сердитость, то сердце трепещет, вызывая порхания бабочек в животе. Она не может признать себе, что все эти месяцы ожидала его появления. С болезненной надеждой всматривалась в окно, или разглядывала проезжающие машины, желая случайно встретиться взглядами с необходимым ей человеком. Беременность вызывала в ней особую тягу к причине своей тоски, ложась большим грузом на плечи. Брюнетка чувствовала себя особо сентиментальной, не в силах справиться с самыми элементарными вещами и чувствами. В особо одинокие минуты, когда становилось совсем грустно, она находила успокоение в маленькой частичке Рекстона, находящегося под ее сердцем и дарящего так необходимое ей тепло. При каждом звонке она тайком выведывала информацию у Кейси, не в силах бороться с любопытством и своими желаниями. Еще не раз после последней встречи ее донимала боль и горечь от своих слов, произнесенных ею в лицо мужчине, но она приглушала свои сожаления, давала отпор позывам сердца.