Ладонь у меня была грязная от растаявшего мороженого, пальцы – черные и липкие. Я посмотрела на себя в зеркало: футболка в подтеках, лицо перемазанное, волосы спутались, прическа перекосилась. Пугало какое-то. Мелкая, тощая, черная вся – мама говорила, как она в детстве, но на самом деле – вылитый папа. Уродина.
Я вернулась к занавесу, скрывавшему от меня чудеса, и аккуратненько провела рукой по галстукам, взлохматила их. Сунула внутрь обе руки, раздвинула галстуки, занавес открылся. Я была разочарована: ни сладкой ваты, ни гномов, ни радуги внутри не оказалось, а один только алюминиевый стеллаж.
Из мести я прошла между рубашками на вешалках – прошла вся целиком, а они тянулись ко мне, будто морские водоросли. Перепачкаются – и отлично. А потом – между брюками, как в темном шершавом лесу. Брюк я тоже не пожалела. Я вышла наружу. Кассир перестал разговаривать. Продавец все показывал покупателю костюмы, а рядом другой начищал ботинки. Мама с Гонсало еще не вышли.
Я пошла к примерочной. Остановилась прямо перед дверью. Коричневые мокасины стояли перед красными туфлями на каблуках. Ко мне подошел кассир, улыбнулся и показал сжатую ладонь. Разжал кулак. Внутри оказались красные карамельки из тех, что они предлагали покупателям.
– Сколько мы уже не были в отпуске? – спросила мама.
Папа пожал плечами.
– Тысячу миллионов лет, – сказала я.
– Вот и Амелия мне сказала. А здорово было бы съездить с ними в Ла-Бокану!
– Я хочу в Ла-Бокану!
– Мы не можем, – сказал папа.
– Из-за супермаркета, – сказала мама. – Вечно у тебя одно и то же: работа, работа, и ничего больше.
– Такова жизнь, что ж тут поделаешь?
– Амелия согласна закрыть магазин. Это же всего на пять дней.
– Нет.
– Гонсало дали отпуск.
– Это Амелия тебе сказала?
– Да.
– Я за них рад, но не могу закрыть супермаркет под конец года.
– Там ведь все равно праздники, по вечерам никто не работает. Так что получается всего пять раз по полдня.
– У нас больше всего алкоголя покупают по праздникам.
Мама вздохнула:
– Знаю.
Мы вернулись к еде. Вечерний ветер тихонько колыхал листву джунглей, баюкал, будто хотел усыпить. В углу, под потолком гостиной, спрятался мотылек. Его никак было не достать, даже длинной палкой для мытья окон. Мотылек распластал по стене огромные крылья с черными кругами.
– Он нападет на нас, – сказала я.
– Кто? – спросила мама.
– Мотылек.
– Ой, я и не заметила. Огромный какой.
– Он улетел, – сказала я следующим вечером, когда мы сели ужинать.
– Кто? – спросила мама.
– Мотылек.
– Точно, я и забыла.
Мама налила всем супа.
– Я договорилась, – сказала она папе.
– О чем?
– Насчет отпуска.
– Но…
– Закрываться не придется. Донья Имельда за всем присмотрит.
– Она не сможет.
– Поезжайте отдохните – вот что она мне сказала.
– Ты с ней говорила?
Мама кивнула:
– И с Глорией Инес. Она приглядит за доньей Имельдой. Будет заезжать каждый вечер перед закрытием, удостовериться, что все в порядке.
– Да что Глория Инес понимает в супермаркетах?
– У нее муж экономист.
– А это тут при чем?
– Ох, Хорхе, хватит упираться. Ты только о супермаркете и думаешь, а до нас тебе дела нет – ни развлечься, ни уехать куда-то из этого города. А я хочу съездить, проветриться, посмотреть новые места. Не будь ты таким занудой.
– Можно взять Паулину?
– Нет, – сказала мама. – Мы же не хотим, чтобы ее унесло море, правда?
В Ла-Бокане все время собирался дождь и все было серое. Небо, море, песок, деревянные хижины на ходулях, прямо как уличные акробаты. Наш двухэтажный домик стоял на холме под названием Эль-Морро.
По утрам мы ходили на пляж. Мама с тетей нежились на солнце и читали мамины журналы. Я играла на берегу с папой или с детьми – местными или тоже приехавшими в отпуск. Гонсало плавал, бегал, занимался гимнастикой и прохаживался вдоль моря, щеголяя мускулами. На нем были крошечные плавки, под которыми проступали контуры краника, а волосы кудрявые и жидкие в отсутствие укладки.
Наступало время прилива, пляж сужался. Мы обедали жареной рыбой, санкочо или рисом с креветками в каком-нибудь пляжном ресторанчике, потом взрослые пили пиво, а я вместе с другими детьми возвращалась к морю.
Наступало время отлива, пляж расширялся вновь. Мы смотрели, что принесло нам море. Семена, ракушки, бутылки, морские звезды. Однажды я даже нашла кроличью лапку – талисман на счастье. Она была вся в песке, мне стало противно, и я ее выкинула.
Мы понимали: пора уходить, когда из джунглей поднимались облака чудовищных москитов, которые кусали нас даже сквозь одежду, залетали в уши, в глаза и в нос.