Соловей вздохнул и зябко обхватил себя руками, с тоской вспоминая о том, как тепло и спокойно было в недавнем тяжелом сне, в котором этих воспоминаний не существовало.
— Ты говорил, что слышал рык, — не то спросила, не то просто вспомнила Клара. Хисагал неуверенно пожал плечами.
— Я… не знаю точно. Может, мне просто показалось. А что?
— Когда мы разделились, я попала на верхние этажи, а потом — на стену крепости. Там я встретила Смотрителя Башен. Милена тоже оказалась там, и, кажется, он знал её, но это неважно, вернее… — Клара страдальчески наморщила лоб, пытаясь собраться с мыслями. — В общем, нас прижали гвардейцы, и один из них сказал, что артефакт сделан только для людей. А когда его трогала Милена, он начинал искрить и жег её так что начинало вонять палёным. И ты тоже говорил, что вы с Маркусом не смогли его взять…
Осененный неожиданной мыслью, Соловей поднял на Клару ставшие совсем круглыми от удивления глаза.
— Но… если он не человек, то кто тогда?
— Не знаю. Никогда не замечала за ним ничего странного, — пробурчала Клара себе в колени. — На ум одни сказки приходят…
— А что за сказки? — спросил Соловей.
— Да… — лекарша зажмурилась и покачала головой. — Дурацкие всякие. Про людей, которые превращались в зверей или зверей, которые превращались в людей…
— Погоди-погоди! — оживившись, почти воскликнул Соловей. — А Милена? Она же сама какой-то полузверь!
— Тише ты! — недовольно шикнула лекарша. — Она — мертвец, а если правда ещё в Катастрофу им стала, так вообще… Говорят, тогда людей, как тесто перекручивало и смешивало со всем, что только рядом попадалось. И были мертвые с десятью головами, и с звериными лапами, и, черт знаешь, ещё какие…
— Но… а как же я? — робко возразил Соловей, разглядывая свою покрытую темной чешуйчатой кожей четырехпалую руку.
— Не знаю, не забивай голову — гадать тут бесполезно. Лучше поешь, нам скоро собираться.
Хисагал кивнул и поспешно вскочил с лежанки, едва не рухнув на непослушных, ещё не разогревшихся ногах. Клара некоторое время безучастно наблюдала за ним, а потом уткнулась лицом в колени и ровно, глубоко засопела. Дерек тоже спал, как убитый, и, оставшись в одиночестве, Соловей вдруг почувствовал облегчение, ненадолго забыв о чувстве собственной бесполезности, которое принималось душить его каждый раз, стоило ему поймать взгляд одного из своих спутников.
Как следует насладиться этой мимолетной свободой ему не удалось. Уснувшая было Клара от звука случайно хрустнувшей под ногой хисагала ветки резко вздрогнула и вскинула голову, удивленно хлопая глазами. А сообразив, что уснула, тут же ударилась в паническую суету:
— Ты чего меня не разбудил?! — накинулась она на ошалевшего Соловья, вскакивая с места и начиная метаться по лагерю. — Дерек! Подъем!
На слове «подъем» Дерек резко выпрямился на своей лежанке, не открывая глаз, встал рядом с ней, чего-то выжидая, и только после второго окрика Клары окончательно проснулся. Мгновенно заразившись суматошным настроением лекарши, они впопыхах собрали лагерь, зарыли кострище, разбросали собранный для лежанок ельник и, как могли, прикрыли следы своего пребывания, хотя вытоптанная трава и разворошенный лесной дерн всё равно выдали бы их с головой.
Тяжелый шар Клара упорно тащила сама, волоча его за предусмотрительно обмотанную тряпками ручку. Тот нещадно оттягивал ей руки и натирал ладони, а передать артефакт предложившему помощь Дереку женщина наотрез отказалась. Промучившись до первого привала, она кое-как приторочила его к своему рюкзаку, который теперь с трудом вздымала на спину.
— Давай, хотя бы, часть вещей у тебя заберем, тяжело же! — сказал Дерек, обеспокоенно наблюдая, как она пытается угнездить на спине свою резко прибавившую в весе сумку. Та сердито мотнула головой.
— Времени нет возиться, и так целый день потеряли. Вечером этим займемся.
Они двигались через лес так быстро, как могли, ориентируясь по солнцу и изредка поглядывая на карту. Хвойная чаща вскоре должна была поредеть и смениться широкой речной долиной, но до самого вечера пейзаж вокруг оставался совершенно одинаковым, будто они топтались на одном месте. Путь проходил в напряженном молчании: Клара тяжело пыхтела изо всех сил стараясь держать темп, Дерек не решался подавать голос, Соловей боялся отстать. Они неслись вперед так, будто чувствовали наступающую на пятки погоню, останавливались, когда чувствовали, что уже не могут идти, тут же без сил падали на землю, и потом с трудом заставляли себя встать. За всё это время им не встретилось ни одного патруля: лес был спокоен и молчалив, но от этой тишины веяло чем-то угрожающим.