«Во что я ввязалась?! О, господи, что я только натворила!»
Всё, о чём предупреждал Маркус, всё что казалось таким далеким и нереальным, пока они просто шли через леса, изредка выныривая на безлюдные дороги, разом свалилось ей на плечи. Первая кровь, первые убийства, такие быстрые и легкие, что казались почти ненастоящими. Прежде чем Клара успела опомниться, всё вокруг пропиталось опасностью, страхом и смертью, закрутилось в водоворот и выбросило ее в неизвестность совсем одну, с двумя полудетьми, которые ждали, что она скажет, куда им идти, и что делать. И это последнее было хуже всего остального вместе взятого. Им нужен был крепкий посох из корабельной сосны, который стал бы и опорой, и защитой, и оружием. А она была хрупким маленьким зверьком, который больше всего на свете сейчас хотел отыскать себе безопасную нору, забиться туда и тихо сидеть, свернувшись клубком.
Чуть опомнившись, Клара зажала рот ладонями, приглушая плач.
— Сколько лет уже врачую, а реветь так и не отучилась, — прошептала она, всхлипнула, попыталась улыбнуться, но только растянула губы в кривой гримасе, так и не почувствовав ободряющего тепла в груди.
Она вдруг услышала тихий шорох у себя за спиной, испуганно взглянула через плечо и тут же отвернулась, пряча глаза.
— Я же сказала, скоро вернусь! — раздосадованно огрызнулась она, пытаясь незаметно утереть рукавом опухшие и ноющие от слёз красные веки.
— Мы беспокоились… — робко пролепетал Соловей. — Ты так убежала…
— Да всё нормально…
Не удержавшись, Клара громко прерывисто всхлипнула, зажала рот ладонью и недовольно замычала. Хисагал замялся.
— Может…
— Ты можешь просто оставить меня в покое на пять минут?! Это что, так сложно?! — взорвалась женщина, вцепившись рукой себе в волосы. Она дышала через широко раскрытый рот и никак не могла успокоиться.
Соловей болезненно сжал губы, опустил голову и умолк.
— Дерек там один с артефактом. Ты должен за ним следить, — выдохнула лекарша, чувствуя, как едва восстановившееся шаткое спокойствие грозит обрушиться, снова превратившись в отчаянные слёзы. — Иди к нему.
— Дерек сам за ним последит, — тихо, но упрямо ответил Соловей. — Он никуда не денется.
— И что? Так и будешь стоять тут у меня над душой?! Что ты от меня хочешь?!
— Клара… не надо так, я же… Прости пожалуйста!
Женщина удивленно сдвинула брови, не понимая, о чем он говорит, но и не решаясь переспросить готовым в любой момент сорваться голосом. Хисагал истолковал это молчание по-своему.
— Я не хотел… вернее… я хотел выйти. Я бы не бросил его! — чуть не плача, сбивчиво забормотал он, путаясь в собственных мыслях, — Но я не мог ничего сделать, я не успел… Я не знаю, мог ли я!
— Соловей…
— Мне так жаль. Я знаю, что я трус, и что я слабый и вечно всем мешаю! — он всхлипнул, утирая глаза рукавом. — Но, пожалуйста, не ненавидь меня за это.
Хисагал опустил взгляд, потом услышал порывистые шаги Клары и вжал голову в плечи, будто ожидая, что она его ударит. Женщина схватила его за плечи, и сквозь ткань рубашки он почувствовал горячее тепло её ладоней.
— Не говори ерунды, — прошептала она. — Я тебя не ненавижу.
Соловей осторожно приподнял голову, украдкой глядя на Клару. По её лицу градом лились слезы, опухшие глаза казались узкими, будто она без конца щурилась.
— Если он сказал не выходить, значит так и надо было.
— Но…
— Правда. В таких вещах Марко знает, как лучше. Ты должен всегда делать, как он говорит.
— А ты? Ты же не делаешь, — недоуменно заметил Соловей. Клара печально улыбнулась.
— Я — это я. У меня своя голова на плечах есть. А ты маловат ещё.
Хисагал обиженно поджал губы, но лекарша будто не заметила этого.
— Дело не в тебе, — продолжила она. — Просто я боюсь. И за нас, и за него. Мы потерялись, Марко с Миленой тоже неизвестно где, и я даже не знаю, как нам теперь встретиться!
Клара отстранилась, в очередной раз безуспешно пытаясь утереть лицо рукавами рубахи.
— Ты уж меня извини за всё это… — почти прохрипела она. — Но я правда не знаю, что теперь делать…