— Ты чем-то недоволен? — Милена с подозрением прищурилась.
— Нет. Я хочу знать о том, что нас ждет в руинах, — сказал Маркус, решительно заглядывая ей в глаза. — О мертвецах, о таких, как ты, об Альянсе, о том, кто еще живет там, за границей. Мы оба от этого только выиграем. Я ведь больше не стрела?
Камана склонила голову набок, пристально глядя на него.
— Может быть… — подумав, отозвалась она. — Всё-таки, ты меня не подвел. Рискованно было оставлять тебя со всей этой компанией одного, но ты умудрился сделать всё, что нужно: артефакт у Клары, Соловей выбрался, а остальные меня не волнуют... Но.
— Но? — опасливо повторил мужчина..
— Раз уж хочешь говорить по-взрослому, сначала ответь: что тебе нужно в цепи фортов?
Маркус поспешно опустил голову, но Милена успела заметить, как его лицо нервно дернулось, а пальцы до скрипа стиснули сумку. Она была почти уверена, что контрабандист не ответит, но он вдруг выпалил:
— Мне нужно найти там одного человека.
— Кто он? — тут же спросила камана, не дожидаясь, пока его решимость иссякнет. — И что он делает в цепи фортов?
— Он… Он пропал там. В цепи фортов.
— В цепи фортов никому не выжить.Ты и сам уже знаешь, почему. Как я и говорила: идти туда нет смысла.
— Я знаю, что… — Маркус помотал головой, собираясь с мыслями. — Я просто хотел узнать, там он и нет.
— Если он не вернулся — значит, он мертв, — отрезала камана
Маркус не ответил. Казалось, он даже не дышал, молча сверля взглядом собственные ноги.
— На убой мертвецам я тебя не потащу. Об этом больше даже не заикайся, — после недолгого молчания сказала Милена. — Но, если прекратишь кочевряжиться, может быть, научу чему полезному. Доживешь до Альянса — сможешь там работать над зачисткой Хъемоса от мертвецов вместе с остальными. Если твой человек остался среди них — освободишь его рано или поздно. Всяко полезнее, чем где-то рядом с ним подохнуть.
Мужчина молча качнул головой, не то соглашаясь, не то просто принимая к сведению её слова и принялся бессмысленно копаться в сумке, снова и снова перекладывая с места на место её содержимое. Отыскав на дне свой стилет, он машинальным движением убрал его за пояс.
— Но… раз тот охотник знает о нас, разве дорога в Альянс нам не заказана? — равнодушно спросил он.
Камана помедлила с ответом, но всё же отрицательно мотнула головой.
— Нет... Не думаю. Сомневаюсь, что Альянс скинет на вас всю ответственность за нападение на Башни, но было бы лучше, если бы они не знали, что вы там были. Так что я избавилась от свидетелей… по большей части
— Тот старик… — вспомнил Маркус. — Он, конечно, о наших планах мало знал, но…
— Я убила его, — невозмутимо перебила Милена.
Контрабандист мгновенно очнулся и повернул к ней ошарашенно распахнувшиеся глаза.
— Что? Что ты… Где ты его?
— Прятался в карцерах. Я так и поняла, что он от вас смылся, — камана поймала изумленный взгляд мужчины и ухмыльнулась. — Что так смотришь? Раз уж ты у нас специалист по мертвецам — должен знать, что они могут чувствовать присутствие живых существ.
— Но мне удавалось прятаться от них. Они проходили рядом и не замечали.
— Так это ты в лесу где-нибудь прятался. Там всё вокруг живое. А тут — каменный мешок.
— Как… — Маркус поколебался, но всё же спросил. — Как ты чувствуешь живых?
Милена задумчиво покосилась на него здоровым глазом.
— Будто приставучая муха, которую адски хочется размазать, — наконец, ответила она. — Мертвых раздражает живое. Особенно, если оно движется, говорит… если напоминает его самого. Сложно мириться с тем, что всё вокруг продолжает жить, когда ты сам мертв. Если мертвец знает, что ты где--то рядом — он никогда не перестанет тебя искать.
Глаза Маркуса встретили её ожидаемым подозрительно-опасливым взглядом, как в ночь их первой встречи.
— Да, со мной так же, — отвечая на его молчаливый вопрос, кивнула Милена. — Только у меня хватает мозгов держать себя в руках. Можешь зря не трястись: если я тебя и прикончу, то только по твоей вине.
Контрабандист нервно усмехнулся в ответ. Услышанное заставило его заметно помрачнеть, и он долго медлил прежде чем спросить:
— Значит… артефакт тебе нужен для себя?
Милена ответила ему одним взглядом раздутого, выдавленного из орбиты глаз, и Маркус поспешно отвернулся, пожалев, что вообще решил открыть рот.
Он ошибся, решив, что больше не сможет уснуть — усталость через некоторое время снова сморила его, несмотря на повисшее между ним и Миленой зловещее молчание и тревогу за судьбу отделившихся спутников. В этот раз дрема была тревожной, полной коротких лихорадочных снов, от которых потом не осталось ни единого воспоминания, кроме мешанины грязных аляповатых красок. Милена разбудила его, едва в небе засинели предрассветные сумерки, и в первые минуты после пробуждения мужчине казалось, что он не сможет даже подняться, не то что куда-то идти. Получившее самый мизер долгожданного отдыха тело очнулось и тут же взвыло, обрушивая на него одновременно тянущую боль в растравленных ранах от пуль, похмельную тошноту недосыпа и знакомый, выворачивающий желудок наизнанку голод.