— Это ещё что за рожа? — с подозрением спросила Милена.
— Ничего. Спасибо. — контрабандист тряхнул головой и поспешно поднялся, снимая с перевязи нож. — Сколько у нас времени?
— Достаточно, чтобы перевести дух. Но потом идти надо будет очень быстро.
Примеривавшийся, с какой стороны лучше взяться за тушку оленя Маркус поднял на неё тоскливо-встревоженный взгляд.
— Они нагоняют? Ты их видела?
— Угомонись. Они такие же медленные, как и ты, целый день бежать не смогут. Но мы скоро выйдем из леса на голую землю, и будем там, как на ладони. Нужно будет добраться до скал раньше, чем они нас увидят.
— Значит, доберемся, — ответил Маркус,. Он принялся деловито освежевывать добычу Милены, а затем разворошил костер, подхватывая и сдвигая в сторону крупные угольки.
— Не сомневаюсь, — ответила камана, с сожалением наблюдая, как тот отрезает от олененка мелкие куски и кладет прямо в тлеющие головешки. — Раз жарить собрался — поможешь мне.
— С чем?
— Сможешь сшить, чтобы не болталось?
Маркус повернулся и ошарашенно застыл: камана демонстрировала ему свою потрепанную руку с висящими кусками плоти и кожи.
— Я не врач...
— Да неважно, это уже не срастется. Главное, чтобы можно было смолой залить.
— Чем залить? — опешил Маркус. Милена недовольно цокнула, засунула руку куда-то под одежду, которая завязывалась шнурками у неё на шее и талии, и извлекла оттуда небольшой сверток из плотной хрустящей бумаги.
— Смолой, — повторила она и кинула сверток контрабандисту. — Она хорошо скрепляет.
Чувствуя, как рот наполняется от слюной от пропитавшего воздух мучительно-сытного запаха жаркого, Маркус смотрел на мясо, в которое превратились руки Милены и едва сдерживал тошноту. Тормозя о грубый ствол вековой сосны после почти свободного падения, она содрала ногти и кожу на руках, но больше всего пострадало правое плечо, попавшее под удар во время стычки с обернувшимся нараисом. Брезгливо прикасаясь пальцами к холодной, неподатливой, будто подтаявшая строганина, плоти, он не мог поверить, что сам так глубоко изодрал её, в слепой ярости набросившись на каману.
— Извини.
— Что шкуру мне попортил? — уточнила Милена.
— Что лучше зашить не получится, — ответил Маркус, с досадой оглядывая кривые дорожки швов и бугры кое-как соединенных вместе кусков кожи.
— И так сгодится, — камана равнодушно взглянула на результаты его работы и тут же отвернулась. — Иди мясо свое с огня убери, пока не сгорело.
Маркус с облегчением вздохнул, убегая к тлеющим углям.
— Не думал, что тебя беспокоят такие мелочи, как сгоревшая еда, — заметил он, впопыхах ища, куда отложить черные от сажи куски жаркого.
— Когда путешествуешь с живыми, приходится привыкать к тому, что они вечно ноют и хотят спать и есть. Хотя ты так уж много проблем не создаешь. В отличие от хисагала, — она поймала недоумевающий взгляд Маркуса и раздраженно пояснила. — Что, уже не помнишь, как он скандал закатил из-за бутерброда?
— А, это… Да ладно. — Маркус пожал плечами. — Тогда столько дерьма разом навалилось, что и с катушек слететь можно было. Да и вообще, он всегда истерит, когда голодный.
У Милены вырвался резкий смешок.
— Так ты поэтому вечно ему что-то “пожевать” подсовываешь?
— Ну… проще же держать его сытым, чем потом успокаивать, — смущенно пробурчал контрабандист.
Камана фыркнула и вдруг расхохоталась.
— Да-а-а, хорошая из тебя нянька, ничего не скажешь! Достойный сын своего племени!
Маркус посмотрел на неё с хмурым удивлением.
— Так что там со смолой делать?
— Срежь немного, над огнем растопи и промажь швы хорошенько.
— Ты раньше так делала?
— Кучу раз. А потом меня подлатали с помощью искажений.
— Как это?
— Бесконтактная хирургия. Одна из любимых штучек эсилхисов. Они ею ТАК гордятся, что от гордости едва не лопаются, — фыркнула Милена.
— Эсилхисы? Это еще кто такие? — контрабандист хмурил брови и кривился, пытаясь одновременно слушать каману и удерживать на лезвии ножа растекающуюся густыми черными каплями смолу.
Милена уже вдохнула, чтобы ответить, но вдруг осеклась, вложив весь воздух в лукавый смешок.
— Узнаешь, как попадешь в Альянс.
Она повернула руку, чтобы взглянуть на швы, и Маркуса едва не вывернуло наизнанку: плечо у неё легко вышло из сустава натягивая костью кожу у пулевого отверстия.
— А… а это нормально? — спросил он, поспешно отворачиваясь и глубоко вздыхая.