— Что? А, это… Найдем твою подружку — поправит мне плечо, как следует. Ешь быстрее, надо выдвигаться.
Они бросили костер тлеть посреди редеющего леса. Тяжелые широкие ели оставались в глубине чащи, уступая всё больше пространства взлетающим вверх соснам с медно-красными, золотящимися на солнце стволами. Но чем больше солнца и воздуха становилось вокруг, тем тревожнее чувствовал себя Маркус. Спустя полчаса ходьбы лес остался у них за спиной, и мужчина невольно оглянулся на него, чувствуя себя беззащитным посреди голого пространства, по которому вместе с ветрами гуляли стада горных бизонов. По светлой глади раскинувшегося далеко на мили вокруг неба неторопливо скользили черные кондоры. Две выступавшие над хребтом вершины Северных гор, казавшиеся одновременно очень близкими и бесконечно далекими, впивались в него кривыми серыми клыками.
Следующие пара часов стали для Маркуса пыткой: Милена беспощадно гнала его вперед, почти не оставляя времени даже на короткие передышки. Успокоившаяся было нога разболелась с новой силой и уже не давала скрывать хромоту, даже через стиснутые зубы. Насилу проглоченное мясо оттягивало желудок, тело отяжелело, в голове клубился туман, и контрабандисту всё сложнее было выдергивать себя из накатывающей волнами мучительной дремоты. Но каждый раз, когда перед глазами вместо торчащей пухлыми пучками желтоватой травы, начинали проплывать неясные видения, его нутро пронзал страх, заставляя очнуться. Он устало оборачивался, глядя, не вынырнут ли из леса темные фигурки солдат, и с облегчение вздыхал, убедившись, что горизонт чист.
Скалы вынырнули перед его глазами, будто из пустоты, когда Маркус уже был почти уверен, что пытка бегом будет длиться вечно, а боль в растравленной лодыжке слилась с болью всего измученного тела. Мужчина запнулся, удивленно уставившись на возвышавшиеся перед ним валуны, и тут же пожалел об этом: его едва не согнуло пополам от невыносимого желания отдышаться. Он понимал, что если позволит мышцам расслабиться, то тело сложится, как карточный домик, и никакие силы в мире больше не заставят его подняться, но, остановившись, не мог заставить себя сдвинуться с места и снова начать идти. Уже почти нырнувшая в раскрывшееся перед ними ущелье Милена обернулась.
— Что встал? Идем. Идем! Я не для того перла тебя из самых Башен, чтобы ты тут подох!
Она подлетела к Маркусу, схватила его за локоть, потянула за собой, и ему невольно пришлось шевелить ногами, чтобы не оказаться на земле — он не сомневался, что с Милены станется волоком протащить его по камням, если он упадет. Дальше он шел за ней вслепую, безвольно подчиняясь рывкам, толчкам и коротким приказам, и очнулся, только когда камана толкнула его в плечо, сажая на землю. Маркус осоловело огляделся: вокруг были сплошные камни и заросли карликовых сосен, пускающих, пушистые, колючие ветки прямо из земли.
Милена стояла чуть поодаль, оглядывая горизонт из под прикрытия скал. Она покосилась на него и насмешливо оскалила клыки.
— Ну что, дополз, дохляк?
Маркус готов был поклясться, что сквозь привычную язвительность слышал в её голосе ободряющие ноты.
Вечером на равнине показались солдаты — контрабандист понял это по мгновенно напрягшейся спине каманы, которая не сводила глаз с леса, пока он дремал, положив под голову сумку. Он подошел и осторожно присел рядом с ней. Солдаты действительно всё это время шли за ними след в след, хотя и двигались медленно, явно отвыкнув от долгих марш-бросков за время службы в форте. Они тоже чувствовали, что не так уж сильно отстают, и не желали бросать преследование или останавливаться и ждать приказов из Башен.
— Когда они допрутся до скал, будет уже совсем темно, — сказала Милена. — Остановятся на ночлег — тогда мы их и возьмем.
“Двенадцать человек и шесть собак” — думал Маркус, с тревогой наблюдая, как отряд приближается к скалам. Как бы камана ни недооценивала гвардейцев, а те хорошо осознавали опасность, исходящую от скал: они придержали собак, перестроились, освобождая линии огня стрелкам, и двигались медленно, готовые отреагировать на любой посторонний звук. Что было ещё более скверно — немного углубившись в ущелье, отряд вскоре вернулся назад на равнину и устроился на ночлег там, отойдя на приличное расстояние от скал и взбесив Милену.
— Трусливые сволочи, думаете, вам это поможет? — шипела она, наблюдая, как трое дозорных парами обходят готовящуюся стоянку и хлеща хвостом. — Всё равно завтра сюда вернетесь…
Они осторожно снялись с места и перебрались на точку подальше. Солдат оттуда не было видно, зато хорошо просматривался заблаговременно утоптанный следами Маркуса и Милены проход, по которому отряд должен был пройти утром. Преимущество ночной атаки для них было потеряно, но Маркус даже не пытался возражать, несмотря на тревогу: незнакомые скалы были непредсказуемы, и более удобного места они могли больше не найти, а на то, чтобы продолжать водить солдат за нос не было времени — с каждым часом оставшиеся без защиты Клара, Дерек и Соловей становились всё дальше от них, а шанс перехватить их в одном из мест встречи — всё меньше. Милена не отрывала глаз от будущего места стычки и иногда принималась молча шевелить губами, раздумывая над тем, как лучше провернуть нападение, и предоставленный самому себе Маркус снова забылся тяжелым тревожным сном.