— Вот именно.
Хисагал тяжело вздохнул и сгорбился, обняв себя за плечи.
— И что тогда будем делать? — спросил Дерек, отрешенно глядя в огонь. — Следом за ним в воду не прыгнешь, раз там водится какая-то дрянь.
— Да даже если бы не водилась: вода ледяная — туда только с камнем на шее прыгать, — мрачно съязвила Клара, а потом закрыла лицо руками и испустила тяжелый, тоскливый вздох, от которого Соловей едва не передернулся, ощутив, как кожа на спине будто сжалась от пробежавших по ней мурашек.
— Ты… ты только не убивайся. Ничего она нам не сделает, — без особой уверенности сказал Соловей. Клара ответила ему громким саркастическим смешком, и он тут же взвился, — Да правда! Без нас она этот артефакт уже вообще никак не достанет!
— Как будто с нами достанет…
— Да уж что-нибудь придумаем, — упрямо отрезал хисагал, пытаясь убедить скорее себя, чем её, и тут же вскочил с места, не обращая внимания на протестующе занывшие мышцы. — Пойду, ещё воды наберу.
Соловей схватил одну из пустых фляг и быстро зашагал к озеру, спеша убежать и от возражений, и от скептического молчания.
— Мы все живы… мы живы… пока мы живы, всё как-нибудь наладится… все решится… Всё всегда идет плохо, а потом как-нибудь решается… надо только потерпеть… немного потерпеть, — еле слышно бормотал он себе под нос, чувствуя, что, если перестанет говорить, то примется выть от отчаяния следом за Кларой.
— По крайней мере, воду мы нашли, значит, от жажды уже не умрем… значит, пара дней у нас точно есть. Сегодня еще поживем.
У Соловья невольно вырвался тихий истеричный смешок. В памяти услужливо всплыла ночь, когда они вместе с Маркусом зайцами бежали прочь от пылающего склада, а потом, выбиваясь из сил шли через лес, сами не зная, куда.
“Уйти как можно дальше, дожить до утра, выбраться из леса” — хисагала страшно злили тогда сухие ответы Маркуса на его вопрос о том, что им делать дальше. Теперь он понимал: в тот момент их жизни сжались до размеров этих коротких, простых задач, за пределами которых ничего не существовало. Маркус видел это, потому что думал за них обоих.
Соловей не думал ни о чем. Он просто следовал за контрабандистом, и пока тот не останавливался, жизнь, даже полная страха, крови и неизвестности, казалась почти вечной.
“Как ты только это выдерживал?”
На его памяти Маркус никогда не выходил из себя, даже в моменты, когда на его лице отчетливо проступали страх и растерянность.Словно он всегда знал, что делать. Или был уверен, что сможет выкарабкаться из чего угодно. Или ему было всё равно, выкарабкается он или нет. Маркус не казался жизнелюбивым, и всё же, каждый раз, когда очередная волна неудач накрывала их с головой, находил где-то силы для нового рывка и, перебирая в голове все случаи, когда он сам со смутной надеждой ждал, что контрабандист скажет, что им делать, Соловей искал источник этих сил, в которых сейчас отчаянно нуждался.
Хисагал так и стоял бы у берега с пустой флягой, сверля взглядом пустоту, как вдруг уловил краем глаза едва заметное движение и встревоженно поднял голову. От берега в стороне от него к центру заводи расползалась легкая рябь. Потревоженная вода качнулась, пошла кругами и расступилась. На её поверхности показался сначала двойной ряд крупных темно-красных, подвижных, как маленькие плавники чешуй, а потом крупная, темная голова с широко посаженными глазами. Глаза были голубыми, и остолбеневший от неожиданности Соловей вдруг понял, что видит не то существо, что наблюдало за ним, когда он уводил от берега Клару. Оно было гораздо крупнее и совершенно не пыталось скрывать своё присутствие.
Это была странная рептилия, больше всего похожая на мощную, гигантскую ящерицу. Она пристально взглянула на Соловья и погрузилась обратно, продемонстрировав гладкую спину и широкий мощный хвост, а потом снова вынырнула немного ближе к центру заводи. Всё её тело было покрыто темной зеленоватой чешуей, испещренной извилистыми полосами. Если бы не украшавший хребет яркий двойной гребень, она казалась бы самим духом озера — ожившей плотной волной с яркими голубыми глазами. То исчезая под водой, то скользя по её поверхности с неторопливой хищной грацией, рептилия описала небольшую дугу и направилась прямо к хисагалу.
Завороженно наблюдавший за ней Соловей опомнился, вздрогнув от запоздалого укола страха. Он медленно попятился, нащупывая за пазухой рукоять пистолета, развернулся на каблуках, собираясь рвануть от берега прямиком к Кларе и Дереку и вдруг в изумлении затормозил.
— Сссстой, ххииисссагал!
В спину его догнало похожее на вздох раскатистое шипение. Соловей неуверенно оглянулся. Рептилия тут же поймала взгляд его удивленно выпученных глаз и приподняла голову над водой. Над верхней губой у неё шевелились длинные тонкие усы.