Соловей всё пятился и пятился, слыша, как за его спиной точно так же осторожно отступает Дерек. Рука с пистолетом ходила ходуном. Он понимал, что стоит ему сделать резкое движение и спустить курок, как всё будет кончено, либо для рептилии, либо для него самого, и Дерека. А следом — и для ничего не подозревающей Клары, которая должна была ждать их у костра. Почему-то в этот момент он совершенно не верил, что смертоносная для обычного человека пуля остановит надвигавшееся на них существо.
— П-пожалуйста, не надо… Твой сын! Если он ранен, у нас есть врач, она может его вылечить!
Рептилия насмешливо выдохнула. Она уже полностью выбралась из воды, но продолжала по-звериному ползти по берегу, почти задевая его животом.
— Не смешши-и… Это дашже не рана — так… цсарапина…
— Тогда чего ты злишься?! Твой сын первым на нас напал, а ты за это хочешь убить?!
— Это ты чего злишься, хисагал? У тебя уже есть один ручной человечек, на что тебе еще один? Глупый, бесполезный, деррсский… Он тронул мое. Теперь я хочу его себе в оплату.
— А ты тронула мое! — не веря собственной собственной наглости, огрызнулся Соловей. — Твой сын чуть не убил моего человека и утопил мой артефакт! Нахамон! Который мы несли в Альянс!
Рептилия приостановилась, склонила голову набок.
— Артефакт-нахамон? — повторила она. — Темный шшар, который упал на дно оссзера?
— Да! Именно он! Он нужен Альянсу, и они будут его искать! Они уже нас ищут! Милена, она — камана, знаешь таких? А он, вообще-то, — хисавир! — Соловей махнул рукой себе за спину, указывая на Дерека. Он отчаянно мешал правду с откровенным враньем, едва контролируя срывающийся голос и чувствуя, как начинают гореть от волнения и стыда шея и уши.
К его удивлению, лицо рептилии как будто смягчилось. Она перестала гипнотизировать плотоядным взглядом дышавшего через раз Дерека и даже опустилась на землю, задумчиво переваривая слова хисагала. Тот воодушевился и уже открыл рот, собираясь закрепить успех, как услышал позади испуганный вздох.
Клара пришла за ними, в чем было: натянув на ноги сырые ботинки и обвязав одеяло вокруг пояса. Детская рубаха Соловья сидела на ней несуразно, плотно обхватывая маленькую грудь, темные волосы падали на плечи тяжелыми слипшимися патлами, а на лице застыло такое выражение, будто Клара готова была рухнуть без сознания там, где стояла. При таком виде взведенный арбалет в её руках выглядел смешно и жалко, словно его сунули беспомощному младенцу.
— Клара… ты только не… — начал было успокаивать её Соловей, но женщина его не слушала, как и Дерек. Они оба поднимали взгляд куда — то поверх его головы, и если лекарша с каждой секундой казалась все бледнее, то хисавир наоборот отчего-то быстро заливался краской, становясь багровым от затылка до самых ушей.
Хисагал повернулся, и сам тут же пошел белыми и красным пятнами, растерянно выкатив круглые глаза. Рептилия окончательно перешла в человеческий облик, плавно поднялась с земли и теперь возвышалась над ними в полный рост — высокая, мощная, полностью обнаженная. Широкие крепкие плечи придавали её фигуре мужские очертания. Под белой кожей мягко перекатывались массивные мышцы, проступали сухие линии жил. Рептилия машинально провела рукой по шее, убирая назад мокрые пряди темно-рыжих волос, ни капли не стесняясь своей наготы. В человеческом облике она не вписывалась ни в одну из рамок привычной женской красоты, и всё же величавая неторопливость движений и мощь здорового, гармонично сложенного тела дарила ей свою жутковатую привлекательность.
Соловей опомнился и поспешно отвел глаза. Его взгляд смешно заметался в поисках точки, из которой он мог бы наблюдать за рептилией, не цепляя ничего недозволенного, и в конце концов остановился на её лодыжках.
— Опуссти оружие, букашшка. Оно тебе не помошжет, ессли я захочщщу тебя убить, — сказала рептилия, смерив Клару снисходительным взглядом. — Ссначит, артефакт принадлешжит Альянс-су?
Соловей готов был поклясться, что чувствует, как голубые глаза рептилии холодят ему макушку.
— Д-да…
— Шшто ты прячешшь глаза, хисагал? Может быть… лжешшь?
Соловей поспешно поднял на неё взгляд и почувствовал, как кроме шеи и затылка начинает гореть спина, а следом — и всё тело. Теперь ему оставалось только высоко задирать подбородок, чтобы смотреть в жуткие голубые глаза рептилии, которая по каким-то причинам предпочитала разговаривать только с ним, практически игнорируя Клару и Дерека.
— Я не вру! Артефакт правда Альянса! Он работает, поэтому… поэтому мы должны отнести его в руины, — тараторил хисагал, лихорадочно соображая и надеясь, что рептилия не примет его волнение за ложь. — Мы должны были встретиться с другими, с нашими, и перебраться через Нор-Алинер.