— Мы не сможем пойти сейчас, — возразил Соловей и, заметив мелькнувшее в голубых глазах хищницы недовольство, объяснил, кивнув на Клару и Дерека. — Они оба сегодня чуть не утонули. Им нужно отдохнуть хотя бы… хотя бы до утра.
— Долго.
— Потом мы уйдем, больше никогда не вернемся и никому не скажем, что ты здесь живешь, я обещаю! А ты обещала мне показать дорогу через горы, которая под землей, помнишь?
— Ты хочешь пойти отсюда в руины? — Дерек удивленно сдвинул брови, подняв взгляд на хисагала. — А как же Маркус и Милена?
Соловей пожал плечами, пряча глаза.
— Я пока… я не знаю. Но дорогу всё равно посмотреть надо. В случае чего больше никак границу не перейти, — он вопросительно взглянул на рептилию. — Договорились? Пожалуйста.
— Ссзавтра утром. Не посзже, — помедлив, нехотя сказала она и бесшумно погрузилась в воду.
Выход в свет
Хозяйка озера явилась, едва рассвело. Дремавший на страже Соловей встрепенулся, услышав шорох раздвигающихся кустов, открыл глаза и едва не завопил от испуга, увидев, как из зарослей неторопливо выплывают два ярко-голубых, отсвечивающих в полумраке стекла, а потом и само темное, испещренное полосами туловище на коротких лапах.
— А… это ты, — с облегчением вздохнул он, — Я тебя не узнал.
Рептилия внимательно оглядела стоянку. Костер догорал, над стоянкой раздавалось шумное дыхание спящих, понемногу теряясь в стрекотании просыпающегося леса.
— Ты ссзабыл о нашем уговоре? — недобро осведомилась она.
— Нет, почему, вовсе нет! — Соловей поспешно замотал головой.
— Я не вишжу, чтобы бы уходили.
— Ещё очень рано… — попытался объяснить хисагал, но, поймав раздраженный взгляд рептилии, махнул рукой. — Подожди немного, я сейчас всех разбужу.
Собираться пришлось в спешке. Соловей носился по лагерю туда-сюда, нервничая и подгоняя своих спутников, которые ползали, как сонные мухи. Они толком не успели отойти от вчерашнего: Клара без конца шмыгала носом и сонно зевала, Дерека водило из стороны в сторону, и он жаловался на звон в ушах. Но рептилию это не интересовало. Едва дождавшись, пока они покидают вещи в сумки и затушат костер, она вывела их на берег, плавно соскользнула в воду и тут же вынырнула, одним взглядом приглашая их следовать за собой.
Рептилия плыла вдоль берега, показывая над водой то широкую спину с алевшим вдоль хребта ярким гребнем, то полосатый бок, то светлое плоское брюхо. Чуть позже к ней присоединился и детеныш. Он резвился рядом с матерью: обгонял её, тут же возвращался, почти выпрыгивая из воды и с шумным плеском плюхаясь обратно. Даже если шальной выстрел Дерека и задел его, Соловей так и не смог разглядеть на темной чешуе следа от пули.
Вскоре залив плавно перешел в русло горной реки, а овраг, по которому они шли — в небольшую поросшую кривыми соснами долину. С каждым часом лес всё сильнее редел, рядом с соснами, вытесняя их, начали попадаться лиственные деревья, окруженные раскидистыми кустами.
— Мне кажется, или там впереди горы? — спросила Клара во время одного из редких привалов.
Соловей оживленно кивнул.
— Да, я тоже видел, только… разве это Срединные горы?
— Не уверена… Мне кажется, они должны быть гораздо дальше. Как бы не вышло, что мы сейчас идем на север.
Уточнить у рептилии они так и не смогли. Несмотря на внешнюю медлительность, она была такой же нетерпеливой, как Милена, и гнала их вперед практически без перерыва до самого полудня. Когда солнце повисло над самой рекой, она соизволила приблизиться к берегу и велела им ждать.
— Эй, погоди, а ты куда? — окликнул её Соловей, с досадой глядя на уплывающую прочь спину.
— Оххотитьсса, — коротко отозвалась рептилия, прежде чем окончательно скрыться под водой.
Поначалу они были рады передышке: Клара разложила на солнце не успевшие высохнуть за ночь вещи и всё ещё тёмную от влаги сумку, Дерек подставлял лицо яркому полуденному теплу и щурился, разглядывая плывущие по прозрачному небу перья облаков. Вырвавшись из плена длинной в двадцать лет, он четыре дня только и делал, что бежал, не поднимая головы, едва остановившись, впадал в полудрему, просыпался и снова бежал. Судьба играла с ним злую шутку, заставляя вновь и вновь бороться и рисковать жизнью за обретенную свободу, и только теперь, будто наигравшись, давала ему возможность ею насладиться.
Через некоторое время Клара, а за ней и Соловей с Дереком начали тревожно поглядывать на подернутую блестящей рябью воду. Рептилия над водой больше не показывалась, детеныш исчез вслед за ней, и всех троих мучило смутное подозрение, что речные хищники бросили их, вернувшись в свой спрятанный среди лесов залив. Соловей волновался больше всех: он сверлил воду немигающим взглядом и колотил носком, пока Клара, не выдержав, не взорвалась: