— Хватит уже, ты нас с ума сведешь! — гаркнула она и резко прокашлялась — её голос на мгновение сорвался на хрип.
Соловей сконфуженно извинился и продолжил караулить воду, скукожившись на берегу и будто боясь лишний раз шевельнуться. Надолго его не хватило: через несколько минут он встал и принялся расхаживать туда-то сюда по берегу, тихонько мурлыча себе под нос. Клара мрачно наблюдала за его метаниями, но прежде чем её терпение иссякло, хисагал сам остановился и радостно вскрикнул:
— Вот они! Вернулись!
На поверхности реки вновь мелькнул яркий гребень, и они бросили собирать вещи, но в этот раз рептилия не спешила. Охваченная сытой вялостью, она вывалилась на берег поодаль от стоянки и грелась на солнце, поджидая, пока они не будут готовы снова двинуться в путь.
— А долго нам еще идти? — Соловей подошел к ней и остановился на почтительном расстоянии.
— До ночщи, — ответила рептилия, скосив на него сонные глаза.
— До ночи? Я думал, эта твоя дорога близко.
— Блисзко. Вы медленно идете, — она нехотя развернулась, собираясь вернуться обратно в воду.
— Погоди! Скажи: мы ведь идем к Северным горам?
— На ссевер, да.
— Как?! — опешил Соловей. -Ты же сказала, мы пересечем Нор-Алинер! Нам нужно запад, к большой земле, а не к морю.
— Мы идем к Шшее, не к Голове, — пояснила рептилия и нырнула, оставив хисагала озадаченно размышлять над смыслом её слов.
К вечеру идти стало тяжелее: дорога стала ухабистой и поползла вверх. Соловей и только начавший привыкать к долгой ходьбе Дерек обливались потом, но тяжелее всего приходилось обычно выносливой Кларе. Она плелась в хвосте, сильно отставая, а когда Дерек без особой надежды предложил ей забрать тяжелый артефакт, к его удивлению виновато согласилась.
— Она сказала, к ночи мы будем на месте. Потерпи ещё немного, ладно? — попросил Соловей.
Клара вздохнула и вдруг фыркнула от смеха.
— Дожили: теперь ты меня утешаешь, — шутливо проворчала она. — Не беспокойся, я буду идти, сколько надо — не впервой.
Розоватая полоса заката превратилась в тонкую линию и окончательно потухла, раздавленная тяжестью ночного неба. На черно-синем полотне замерцали брызги звезд, посреди которых зависли два окруженных мягким свечением величественных полумесяца. С двух сторон к продолжавшей брести вперед троице начали подползать скалы, заставляя их держаться у самой реки, а преодолев последний тяжелый подъем, они обнаружили, что почти уперлись в подножья гор, от которых с самого начала стремились уйти. Река измельчала и стала бурной: в некоторых местах поток воды сужался и шипением бился в торчащие на её поверхности камни. Тогда рептилия выбиралась на берег и шла по суше неожиданно проворно переставляя короткие лапы и покачивая из стороны в сторону широким мощным туловищем. Клара, Дерек и Соловей шли за ней, держась на почтительном расстоянии: стоило им забыться и начать нагонять её, как хищница разворачивалась и предупреждала их раздраженным шипением. Она явно была недовольна тем, что ушла так далеко от заводи и оставила своего детеныша одного, но обещания не нарушала, продолжая вести своих спутников дальше в скалы.
Река долго петляла среди скал, огибая камни гибкой блестящей лентой, а потом вдруг нырнула в пещеру, которая в темноте сначала показалась им тупиком. Рептилия остановилась рядом с ней. Они пришли.
— Это она? Твоя дорога? — спросил Соловей, опасливо заглядывая в темный провал пещеры.
— Да, — выдохнула рептилия. — Река течщщет под горой. Идите сза ней — она выведет васс с другой сстороны Хребта.
— Туннель... Наверное, она поворачивает на запад где-то под землей, — предположила Клара. — Странно, я думала, военные их все нашли и перекрыли.
-Ну, контрабандисты же как-то ходят... — Соловей обернулся, вопросительно вглядываясь в лицо женщины. — Мы пойдем?
— А куда деваться, на полпути, что ли, назад вернемся? Сделаем, как порешили, и будь, что будет.
Это решение стоило ему и Кларе бессонной ночи, которую они провели, шепотом споря. Дерек был не в состоянии соображать. Добравшись до лагеря после самоубийственного нырка в озеро, он переоделся, выпил горячего, и это было всё, на что хватило оставшихся у него сил. Остаток дня Дерек просто лежал, укутавшись в одеяло и глядя перед собой затуманенным взглядом, а потом прикрыл веки и сонно засопел. Клара и Соловей решили, что не могут ждать, пока он отдохнет и придет в себя достаточно, чтобы участвовать в обсуждении дальнейших планов.