Соловей задумался. Потом залез во внутренний карман жилета, достал сложенную вчетверо карту Маркуса и протянул Кларе.
Спускаться в пещеру в темноте они не рискнули, решив провести остаток ночи под открытым небом. Зиявшая у самой земли узкая черная дыра, в которую с шумом убегала река, нервировала их, и они устроились на ночлег неподалеку, ютясь у небольшого чадящего костерка — топлива, чтобы развести хороший костер, вокруг не было.
— Не боитесь, что дым кто-нибудь увидит? — спросил Дерек скорее для проформы, чем по-настоящему беспокоясь.
— Сомневаюсь, что поблизости кто-то есть, — отозвалась Клара. Она укуталась в одеяло и сонно хлопала веками, глядя на тревожно мечущийся огонь. — Да и завтра нас уже здесь не будет.
— Не понимаю...
— Что?
— С чего вы вдруг решили сразу идти через границу?
— Спроси у него, — лекарша ядовито прищурилась и кивнула на Соловья. — Это была его идея.
— Эй, нечего сваливать всё на меня! — тут же встрепенулся он. — Ты ведь тоже согласилась с этим планом.
— А ты знаешь руины? — спросил Дерек. Соловей смущенно покачал головой.
— Нет. С чего ты взял?
— Ну... ты, вроде, оттуда родом.
— Я не помню ничего о руинах. — Хотел бы, но не помню.
— Значит... ты всё это время жил в Гайен-Эсем? После Башен?
— Да. Сначала в деревне на юге, а потом — в городе в предместьях столицы.
— Ого, — удивленно выдохнул Дерек. — Прямо на виду у людей? И ты не боялся, что тебя раскроют?
— Я из дома-то никогда не выходил, — Соловей мрачно насупился. — Да и выбора особого не было. Где был отец — там и я, вот и всё.
— И как ты оказался здесь?
— А ты не много вопросов задаешь? — заметив, что хисагал начинает нервно ерзать, Клара пришла ему на выручку, вклиниваясь в разговор.
Дерек смущенно умолк, но Соловей вдруг усмехнулся и ответил:
— Всё из-за этой штуки, — он одними глазами указал на темневший между сумками артефакт. — За него все сцепились: и власти, и контрабандисты. Нас с Маркусом чуть не прикончили из-за этого шара, думали, я знаю, где его искать. А Милене он тоже нужен, так что она нас спасла. С условием, что мы поможем достать его из Башен. Такая история.
— А ты? — Дерек вопросительно посмотрел на Клару. — Как ты в это влипла?
— А я зря не болтаю, — проворчала лекарша, демонстративно укутываясь одеялом по самые уши. — И вам не советую. Лучше спите — завтра нам ещё в эти пещеры спускаться, и черт знает, сколько мы там пробудем.
Дерек завозился, поудобнее устраиваясь на сооруженном из одеяла подобии спального мешка и заложил руки за голову, рассматривая зиявшее над головой небо.
— А что вы будете делать, когда всё это закончится? — спросил он.
— Что, “всё это”? — не понял Соловей.
— Ну... — Дерек неопределенно махнул рукой. — Вся эта беготня. Мы встретимся с остальными, Милена сделает с артефактом, что она там хотела сделать, и всё — свобода.
— Как у тебя всё легко и просто! — удивленно фыркнула Клара. — Да мы даже не знаем, что завтра будет.
— Я просто думаю!
— А ты не думай — ты спи.
Дерек повернулся и задумчиво посмотрел на спрятавшуюся в плотном одеяльном свертке женщину. «Не думай», — слова, которые так часто говорили ему и друг-другу вечные пленники Башен из её уст звучали как-то по-новому и одновременно знакомо. Как в почти забытом детстве, когда забыться сном значило не скоротать несколько бесполезных часов своей жизни, а приготовиться встречать новый день.
Он закрыл глаза. Засыпая под открытым небом в полной неизвестности, он впервые чувствовал себя так спокойно и хорошо.
В свете утреннего солнца скалы уже не казались такими мрачными, как вчера, а пещера, в которую убегала горная река, перестала напоминать врата в черную бездну. Небольшой тесный проход быстро расширялся, превращаясь из туннеля в высокие каменные залы с поблескивавшими от влаги щербатыми стенами и длинными кольями сталактитов и сталагмитов. Речная дорога тянулась сквозь них в самое нутро горы. Дерек и Соловей оглядывали пещеры с восхищенным любопытством. Клара нервничала и торопилась. Быстро разведав дорогу, они вернулись за вещами и ушли в подземелья уже окончательно. Снаружи, у входа, остался торчащий из под камня светлый лепесток: завернутое в хрустящую бумагу из под пистолетных патронов послание для Маркуса и Милены.
Некоторое время проникающего снаружи солнечного света хватало, чтобы освещать им дорогу, но вскоре вокруг воцарился сумрак, и им пришлось достать масляные фонари. Они отбрасывали на влажные стены пещер теплые блики, освещая дорогу. Кое-где голый камень становился бархатным и едва заметно светился: его покрывали переплетенные между собой колонии мха и голубых пещерных грибов.