Порой река сильно расширялась, едва не касаясь стен туннеля и оставляя им лишь тонкую полосу твердой земли, на которой легко было запнуться и попасть в крепкую хватку подземного течения. Вода с бурным шипением билась о камни, отбрасывая на стены гулкое эхо, от которого у бредущей через пещеры троицы с непривычки закладывало уши. Чтобы хорошо слышать друг друга, приходилось повышать голос едва ли не крика, и они почти не разговаривали.
Изредка потолок пещеры расходился, пропуская внутрь пятна света и потоки свежего воздуха, но большую часть времени они двигались в полумраке. В тот момент Соловей едва не пожалел о том, что уговорил Клару пойти сюда. Он сам не заметил, как привык постоянно видеть над головой небо, и теперь его мучило жуткое ощущение, будто стены туннеля сомкнулись вокруг него каменным гробом, из которого не было выхода. Без солнца не понимал, сколько времени они уже идут, ночь сейчас или день. Извилистая каменная кишка будто отрезала их маленькую группу от остального мира, лишая чувства времени и пространства.
— Ладно, думаю, пора остановиться ночевать, — не выдержав, сказала Клара, когда они уже еле волочили ноги, надеясь, что впереди им попадется очередной разрыв в потолке пещер.
— А как поймем, что пора идти? Часов-то нет. — сказал Дерек, вслух выражая мысли, которые мучили Соловья, не осмеливающегося лишний раз жаловаться.
— А чёрт его знает. Как проснемся, так и пойдем, — Клара пожала плечами и хрипло прокашлялась, прикрыв рот рукой.
Дерек с подозрением посмотрел на неё.
— Ты не заболела? У тебя не осталось воды внутри или как ты там говорила?
— Не-ет, — женщина отмахнулась и шмыгнула носом. — Может, простыла. Пройдет.
Кашель не прошел. Он становился всё более хриплым и частым каждый раз, когда они снимались с места. Клара казалась сонной и с трудом шевелила ногами, но упрямо делала вид, что ничего не происходит и огрызалась, стоило Соловью или Дереку попытаться об этом заговорить, а когда хисагал попытался насесть на неё, дала такой яростный отпор, что он тут же стушевался и отступил. При свете фонаря щеки лекарши казались оранжевыми от горящих на них пятен лихорадочного румянца. В конце концов она сама приложила руку ко лбу и мрачно выругалась.
— Вот черт…
— Что? — нервно спросил Соловей.
— Температура у меня, что... — Клара вздохнула и зябко потерла плечи ладонями. Она всё время мерзла и при первой возможности спешила укутаться. Развести для неё костер в пещере было не из чего, и хисагал пытался облегчить муки совести, предлагая ей своё одеяло, но лекарша отказывалась.
Слыша, как Клара заходится в очередном приступе глухого хриплого кашля, Соловей чувствовал, как внутри у него всё холодеет и скручивается от ужаса. Дерек мялся и нервно кусал ногти, а потом отвел его в сторону и тихо сказал:
-— Слушай... Как бы это у неё не воспаление легких было. В Башнях зимой у нас часто такое было. Надо что-то делать.
— А что? -— спросил Соловей, с надеждой глядя на него. -— У вас были врачи? Что они делали?
— У нас был лазарет, но... я не знаю, извини. Больных держали отдельно и отпаивали какими-то лекарствами. Но не всем помогало, — уныло ответил Дерек, отводя в сторону виноватый взгляд.
— Парни, вы чего там шушукаетесь, как маленькие девочки, а?
Они оглянулись: Клара сидела, сжавшись в комок у сложенных на полу пещеры сумок и с подозрением смотрела на них слезящимися, лихорадочно блестящими глазами. Она зябко обхватила себя руками, и Соловью казалось, будто её бьет мелкая дрожь.
— Клара... — неуверенно начал он. — Ты заболела.
— Я знаю. И что теперь?
— В смысле, что? Надо что-то делать с этим, тебе же хуже и хуже становится!
— Я и так делаю всё, что могу! — с вялым раздражением сказала Клара.
— Я не вижу, чтобы ты что-то делала!
— Кто из нас — врач: я или ты, а? У меня есть лекарства, и я их пью. Больше ничем тут не поможешь.
— Но этого мало! Давай остановимся и подождем, пока тебе не полегчает.
— Где, здесь?! В этом сыром, темном рассаднике всякой дряни? — мрачно усмехнулась лекарша. — Тут можно подождать только, пока я окончательно откинусь.
— Клара! — Соловей возмущенно выпучил глаза.
— Что?!
— Не говори такие вещи! Я же не говорю, что мы должны тут остаться! Я просто хочу, чтобы ты отдохнула. Я знаю, что ты хочешь поскорее добраться до руин, а потом вернуться за Маркусом, но как ты поправишься, если мы постоянно идем и идем? У тебя же все силы на это уходят!..
На лице Клары появилась снисходительно-печальная улыбка, и Соловей удивленно осекся, весь красно-бледный от злости и тревоги.